Сайт, посвященный евангельским группам в Православии

Неделя 5-ая Великого поста. Путь к Царствию Божию лежит через самоотречение и покаяние

   Апостольское чтение

Послание к Евреям, глава 9

На церковнославянском языке

11 [Зач..] Христóсъ же при­­шéдъ архiерéй грядýщихъ блáгъ, бóлшею и совершéн­нѣйшею ски́нiею, нерукотворéн­ною, си́рѣчь, не сея́ твáри,

12 ни крóвiю кóзлею нижé тéлчею, но сво­éю крóвiю, вни́де еди́ною во святáя, вѣ́чное искуплéнiе обрѣты́й.

13 А́ще бо крóвь кóзляя и тéлчая и пéпелъ ю́нчiй кропя́щiй осквернéныя освящáетъ къ плóтстѣй чистотѣ́:

14 кольми́ пáче крóвь Христóва, и́же Дýхомъ святы́мъ себé при­­несé непорóчна Бóгу, очи́ститъ сóвѣсть нáшу от­ мéртвыхъ дѣ́лъ, во éже служи́ти нáмъ Бóгу жи́ву и и́стин­ну?

На русском языке

11 Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения,

12 и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление.

13 Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело,

14 то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному!

(Евр. 9:11-14)

______

ornament1

Ответьте на вопросы

  • Что здесь говорится о служении первосвященника?
  • Как именно можно «умертвить» блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, а также «отложить» гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие и ложь?
  • О чем здесь говорит апостол Павел? Сформулируйте своими словами.
  • О какой «крови» здесь идет речь?
  • Почему апостол называет неверующих «сынами противления»?
  • Какое это имеет значение для нас, согласно отрывку?

Ответить на вопросы, поделиться своими размышлениями можно в комментариях

 

 

   Tолкования

   Схиархимандрит Авраам Рейдман. Проповедь в неделю 5-ую Великого поста.
О том, как можно приобщиться к вечному искуплению

Схиархимандрит Авраам (Рейдман)Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Святой апостол Павел говорит: «Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения, и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление» (ст. 11–12). Христос пришел как Первосвященник будущих благ. 

Читать дальше

Из самих этих слов апостола можно сделать вывод о том, что от колена Левиина происходили первосвященники благ для того времени настоящих, а для нас, во времена Нового Завета, уже прошедших, Господь же Иисус Христос был Первосвященником благ будущих по отношению к Ветхому Завету. Эти будущие блага — не какое-то частичное примирение с Богом, не страх Божий и не подзаконное жительство, но прощение грехов, надежда на вечную жизнь, дерзновение называться сынами и дщерями Божиими — и не только называться, но и подлинно быть ими. И это сейчас, на земле, а если под будущими благами понимать то, что ожидает нас, верующих во Христа, в будущей жизни после нашей кончины, и в особенности после воскресения из мертвых, то, конечно, первосвященство Христово, которое дарует нам эти блага, неизмеримо выше любого человеческого священства, и даже подзаконного Моисеева. Все остальные священники, под которыми я имею в виду всех тех, кто в разных народах пытался от лица людей предстательствовать перед невидимой таинственной силой или силами, как бы они их ни называли и ни понимали, хотя и мнили себя служителями Божиими, на самом деле таковыми не являлись.

Обратим внимание на слова «Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею». Что такое «большая и совершеннейшая скиния»? Это, прежде всего, Сам Христос. Как в скинии, сотворенной по образцу, виденному Моисеем на горе, было Святое Святых, в котором находился кивот, а в нем манна, расцветший жезл Аарона и скрижали, так и в человеческой плоти Господа Иисуса Христа пребывало Его Божество. Манна, ниспосланная иудеям с неба, была как раз образом сошедшего с неба, воплотившегося Сына Божия. Но под скинией нужно понимать не только тело Господа Иисуса, но и то место, куда Он вошел и где воссел одесную Отца, то есть горнюю скинию. Можно даже сделать более подробное толкование. Как скиния разделялась на Святое и Святое Святых, так нечто подобное можно сказать и в отношении Спасителя: плоть, человеческое естество Господа нашего Иисуса Христа, Его воплощение — это Святое, а сидение одесную Отца — это Святое Святых. И как во Святое Святых ветхозаветной скинии можно было попасть только пройдя через Святое с определенными молитвами и жертвоприношениями, так и человеческому естеству нельзя было вновь взойти к Богу и воссоединиться с Ним никак иначе, как только пройдя через ту часть скинии, которая являлась воплощением Сына Божия. Так совершилось наше спасение и освящение.

Ветхозаветный первосвященник должен был многократно, каждый год, приносить жертву за себя и за «людские невежества». Между прочим, и в тайных молитвах Божественной литургии святителя Иоанна Златоуста, а также литургии Василия Великого есть слова, которыми и сейчас священник или архиерей молится «о своих гресех и людских неведениих». Но если тогда за грехи народа нужно было приносить в жертву козлов, а за грехи первосвященника — тельцов, то Христос принес одну жертву, бесконечно более ценную. К ней можно отнести эти слова в самом буквальном смысле — принесена жертва бесценная, хотя мы на самом деле не понимаем значение слова «бесценная». Сейчас, когда мы совершаем Божественную литургию, мы только возобновляем эту жертву и приобщаемся к ней. Никакой новой жертвы уже не может быть принесено. Это и не нужно, потому что ничего ценнее ее быть не может.

«Придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения, и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище» (ст. 11–12). В Синодальном переводе говорится «однажды», но это не совсем точный перевод, правильнее было бы перевести «раз и навсегда». Этим подчеркивается особенное значение жертвы Христовой — это единое жертвоприношение распространяется на все времена, оно принесено один раз и навсегда. Христос вошел в скинию нерукотворенную, то есть на небеса, будучи одновременно и Тем, Кто приносит жертву, и жертвой, и Тем, Кто ее принимает. Потому с тех пор эта жертва распростерлась на все времена и Спаситель как Архиерей всегда ходатайствует о всех нас: и о тех поколениях, которые еще не родились, и о тех, которые живут ныне, и о тех, которые уже ушли из жизни.

Как говорит апостол Павел, Христос, раз и навсегда войдя в святилище, «приобрел вечное искупление» (ст. 12), то есть человек уже не может совершить ничего такого, что нарушило бы это искупление. Конечно, мы можем навредить самим себе и согрешить так, что отпадем от этой искупительной жертвы, но сделать так, чтобы она не распростиралась и на нас, если мы покаемся, и на других людей, что бы они ни совершили, мы не в силах. Здесь никто ничего не может сделать, ни диавол, ни все силы ада, ни все человечество, если бы даже оно восстало против Бога во главе с антихристом (может быть, так и будет, когда он придет). Никто и ничто не может отменить это вечное искупление. Мы все уже искуплены. От нас зависит только одно: выразить деятельное согласие или отказаться от этого.

В литургии святителя Василия Великого есть тайносовершительные слова, которые кому-то по неопытности могут показаться не совсем подходящими к моменту окончательного совершения Таинства. Например, в литургии Иоанна Златоуста Таинство совершается при словах «преложив Духом Твоим Святым», а в литургии Василия Великого — при словах «излиянную за мирский живот и спасение». Сначала благословляют Чашу со словами «Чашу же сию, самую Честную Кровь Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа» и потом произносят окончательные тайносовершительные слова — «излиянную за мирский живот и спасение». Странно, почему такие слова? Потому что именно ими подчеркивается: то, что вот-вот должно появиться на престоле вместо хлеба и вина, — это есть Та Самая Кровь Христова, которая была излита почти две тысячи лет назад за искупление человеческого рода, всего мира, и излита, конечно, из пречистого тела Спасителя. Таким образом, мы видим уже не «вместообразная Святаго Тела и Крове Христа», но Ту Самую Кровь, «излиянную за мирский живот и спасение».

Этим как раз объясняются в действительности слова святого апостола Павла о том, что Спаситель вошел во святилище «не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию». Мы приобщаемся этой жертвы, и если бы мы были достойно, как должно, освящены и потому дерзновенны, то умом и духом вошли бы в это Святое Святых, где пребывает ныне с телом Господь наш Иисус Христос, потому что то Тело, которое мы вкушаем на святой трапезе, ничем не отличается от Тела Того, Кто восседает одесную Бога и Отца в нерукотворном святилище.

«Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело, то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному!» (ст. 13–14). Эти слова были адресованы древним евреям, давно ушедшему поколению людей, но мы должны понять, почему апостол Павел так говорит. Для нас его доказательство уже не имеет никакого значения, поскольку жертвоприношения давным-давно прекратились и иудейский храм разрушен, но для древних евреев было само собой разумеющимся: раз кровь тельцов и козлов, являющихся только прообразом крестной жертвы Спасителя, очищает людей, то тем более это делает кровь Сына Божия. Ведь это была не просто человеческая кровь, хотя и она бесконечно драгоценнее крови животных, не просто кровь невинного человека, страдальца (то, что Он был невинен, понимали многие люди даже из тех, кто осуждал Его; даже Иуда Искариотский воскликнул: «Предал я кровь невинную!» (см. Мф. 27, 4)), но кровь Богочеловека, воплотившегося Бога, человеческая кровь бесплотного Бога. Бесплотного не в том смысле, что Он не имел плоти, но в том, что, воплотившись, Он не претерпел никакого изменения и, восприняв на Себя человеческую плоть, человеческое естество, сделал его как бы Божественным телом. И, таким образом, тело, принадлежавшее Ему, пострадало, а кровь Его стала кровью Божией, оставаясь в сущности кровью человеческой. Но если мы понимаем, что, допустим, вода освящается молитвами, то тем более человеческое тело освятилось воплощением Божества, воплощением Сына Божия, освятилось бесконечно, как бесконечен Сам Бог. И поэтому жертва Сына Божия является единственной и неповторимой.

В Синодальном переводе говорится: «Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу», а более точный перевод такой: «Который Духом Вечным принес Себя непорочного Богу». Телицу, принесенную в жертву, сжигали как всесожжение, а потом растворяли пепел с водой и окропляли священника и других людей, но Господь принес Себя не на огне, не на жертвеннике: будучи Вечным Богом, Он Сам принес Себя в жертву Духом Вечным как человек. Получается, что не только Его произволение и послушание Богу Отцу, но и содействие всех Трех Лиц Пресвятой Троицы совершило эту бесконечную, бесценную, единственную и неповторимую жертву, искупление, которое действует на все времена и во всех людях.

Вернемся к словам апостола Павла: «Кольми паче кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел». Действительно, наши дела суетны и греховны, они мертвы в том смысле, что приносят смерть нашей душе, лишают нас благодати, потому что как для тела разлучение с душой есть смерть, так и для души — разлучение с Духом Святым, благодатью Духа Святого. Дела наши мертвы как потому, что бесполезны сами по себе, так и потому, что разлучают нас с Богом. Конечно, мы не должны относить это ко всему, что делает человек. Например, мы в обители совершаем много разных дел, кажущихся нам очень важными. Но в чем их важность, почему они приобретают значение с христианской точки зрения? Потому, что они совершаются ради вечности и таким образом обретают свой смысл. А то, что делается ради временного, является, если говорить очень мягко и снисходительно, суетным и напрасным, а по большей части, греховным, потому что так называемая суета — это просто мелкие грехи. Но ими может быть заполнена вся жизнь человека. Если наполнить мешок маленькими камушками, то он будет не менее тяжелым, чем если бы в него положили несколько булыжников, и потому не нужно считать, что суета — это нечто малозначащее.

От наших мертвых дел никто не может нас спасти и очистить, как только Господь Иисус Христос, если мы приобщимся к Его бесконечной жертве, к вечному искуплению. Тогда, избавившись от наших дел, мы восстанем для служения Богу живому и истинному. А раз мы служим Богу живому и истинному, то и дела наши становятся преисполненными жизни, оживотворяются. Действием Святого Духа, очищением крестной жертвы мы оживотворяемся, оживотворяются и наши поступки, если мы не уклоняемся от своего предназначения, от вечного искупления. «И потому, — восклицает апостол Павел, — Он есть ходатай нового завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное» (Евр. 9, 15).

Итак, мы служим Богу, мы воскресаем для служения Богу живому и истинному. Апостол Павел очень просто, в нескольких стихах открывает нам великие истины, но как это происходит в жизни? Эти стихи можно прочитать за несколько минут. Понять их, конечно, не самостоятельно, но прочитав толкования святых отцов и других авторитетных комментаторов, можно также за короткое время. А как исполнить? Много ли нужно времени, чтобы осуществить то, о чем сказал апостол Павел? Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к примеру преподобной Марии Египетской, память которой мы ныне совершаем.

Вам хорошо известно ее жизнеописание, тем более что оно ежегодно читается во время богослужения. С тридцати до семидесяти восьми лет преподобная Мария подвизалась в пустыне, вкушая одну траву или корни трав, не имея ни крова, ни одежды, в непрестанной молитве и, что самое трудное, испытывая тяжелейшую брань от демонов. Я думаю, что такие нечеловеческие подвиги были обусловлены как раз тем, что ей нужно было сделать что-то чрезвычайное, чтобы победить диавола. Она прибегала ко всему — готова была и умереть. Конечно, человек, который питается одной травой, не думает о том, чтобы сохранить свое здоровье. Я уже не говорю о хищных зверях и суровом климате, потому что в тех местах бывают резкие перепады температуры. Все это представляло опасность для жизни. Но преподобная Мария своей усердной, пламенной молитвой и телесными подвигами достигла такого состояния, что ее коснулось вечное искупление.

Обратим внимание на одну подробность в ее жизнеописании: перед тем как перейти Иордан, она причастилась в церкви, находившейся у места крещения Спасителя, а в следующий раз причастилась уже через сорок с лишним лет. Первое причащение сделало ее способной совершить такой невероятный подвиг, который даже нам, верующим людям, кажется почти сказочным, и нам приходят мысли о том, что это какое-то преувеличение, благочестивый вымысел. Я уже не говорю про людей, чуждых Церкви. А второе причащение, которого она сподобилась в день своей смерти, послужило для нее средством достичь обожения, освящения, она действительно прикоснулась к вечному искуплению. Но что нужно было для этого сделать?! Прежде всего, какую решимость нужно было проявить, особенно вначале, когда она перешла Иордан?! Уходя в пустыню, преподобная Мария переправилась через Иордан на лодке, а обратно шла уже по воде. И между этими двумя причащениями, между двумя прехождениями через Иордан лежало сорок семь лет подвига.

Вот как можно приобщиться к вечному искуплению, а не просто одним сознанием, одними рассуждениями и богословствованием. Дело не в том, что мы должны поститься, как преподобная Мария, — мы не выдержали бы и одного дня такого поста. И не в том, что нужно обязательно отправиться в какую-то пустыню, — сейчас просто нет таких мест, где можно было бы уединиться, или их очень мало. Уже в XIX веке преподобные Зосима (Верховский) и Василиск должны были отправиться в Сибирь, потому что нигде не могли найти удовлетворительного места для уединения. Речь идет не о том, что нужно внешне повторить подвиги преподобной Марии, а о том, что необходимо проявить такую же решимость жить по Евангелию, такое же покаяние, пусть оно и не будет иметь тех героических проявлений, какие были у нее. Нам иногда хочется подражать внешнему. О внешнем можно рассказать: например, человек много лет очень строго постился, — это нам понятно. А когда речь заходит о том, чтобы вести брань со своими страстями, как преподобная Мария, то об этом мы не хотим даже слышать, не желаем проявить не только героизма, но и простого усердия. Поэтому мы и остаемся со столь скромным преуспеянием и, нуждаясь в покаянии не меньше, чем Мария Египетская, не имеем ее усердия. Может быть, иногда едва-едва выступит у нас какая-нибудь слеза умиления, и мы тут же тщеславимся.

Для того, чтобы крестная жертва Спасителя нас коснулась и мы приобщились к вечному искуплению, для того, чтобы ходатайство нашего Великого Архиерея не осталось напрасным, мы должны дать деятельное согласие, должны приобщиться к этой жертве своей жизнью, своим умом, но не только теоретическим пониманием, но и умственным подвигом. И когда мы проявим такое чрезвычайное усердие, выражающееся в непрестанной молитве, смирении, покаянии, хранении помыслов, послушании, тогда и с нами произойдет чудо — мы преобразимся. Из людей плотских, грешных, страстных мы превратимся в ангелоподобных, какими мы и должны быть, надев на себя иноческую одежду — ту одежду, которая символизирует состояние бесплотных и которую называют ангельским образом. То, что было с преподобной Марией, должно произойти и с нами, а для этого необходимо уйти не в пустыню, не через Иордан, а внутрь себя, воздерживаться не от пищи или телесного покоя, но от дурных помыслов, и тогда в нас начнет действовать безграничная и бесконечная благодать Господа Иисуса Христа, нашего Великого Архиерея. Его жертва коснется нас, начнет нас искупать, и мы почувствуем внутреннее преображение, хотя для других оно будет незаметно. Не будет у нас почерневшего от зноя тела, изможденного от поста лица, но будет душа, просветленная действием Святого Духа. Аминь.

25 марта 2007 года

    Протоиерей  Димитрий Смирнов. . Проповедь в неделю 5-ую Великого поста

протоиерей дмитрий смирновДуховная жизнь заключается в богообщении, когда дух человека и Дух Божий соединяются. Бог есть любовь, поэтому это соединение возможно только по любви. Так апостол Иоанн и говорит: «Пребывающий в любви пребывает в Боге». А что мешает любви человека и Бога? Грех. «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое», – сказал Христос. Нарушающий же слово Божие, Его заповеди нарушает любовь и тем самым лишается пребывания в Боге. И чтобы восстановить свое соединение с Богом, он должен получить прощение грехов, иными словами, оставить грех.

Читать дальше

Прощение грехов означает их изглаживание из души. Если человек осознает, что его действие, или мысль, или чувство какое-то перед Богом нехорошо, противно заповеди, то, обращаясь к Богу, он говорит: Господи, прости, я постараюсь это исправить – и надеется на то, что Господь простит. А для православных христиан Господь даже таинство покаяния установил и Своим апостолам, а через них и преемникам апостолов заповедал: «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся». И каждый человек, став православным, может прийти покаяться Богу перед лицом священника как свидетеля и через его руки получить прощение и быть вполне уверенным, что Господь ему простил, если он действительно искренно кается. Потому что так Сам Господь установил, и мы не можем Ему не веровать. Такова неизреченная милость Божия, что любой грех может быть изглажен, лишь бы человек осознал, что этот грех препятствует любви между ним и Богом.

Эпизод, описанный евангелистом Лукой, который мы сегодня слышали, говорит об этом. Господь пришел вкусить пищу в дом фарисея Симона, который Его пригласил, чтобы с Ним побеседовать, пообщаться. Видать, этот Симон имел расположение и тягу к духовному, потому что не побоялся мнения своих собратьев по фарисейской партии, что они его осудят. И вот когда по восточному обычаю все возлежали вокруг трапезы, одна женщина сзади подошла к Спасителю и плача стала омывать слезами Его ноги, вытирала их своими волосами и умащала драгоценным миром, которое стоило огромных денег. То есть она в таком смиренном выражении оказала Ему любовь за то, что Он ей открыл глаголы вечной жизни и дал ей путь и возможность исправления. Господь принимал эти знаки внимания, не отстранялся от нее и тем самым ввел в сомнение Симона, который подумал, что если этот человек – пророк, то Ему должно быть все открыто. Зачем же Он эту женщину, про которую все знают, что она грешная, допускает так близко до Себя? А Господь сказал ему притчу о том, что из двух должников тот больше возлюбит заимодавца, которому прощено больше.

И вот эта женщина, которая от слов Спасителя покаялась и ощутила благодать Божию, – а благодать Божия часто слезы исторгает из человека, особенно такие обильные, как у нее, – она познала радость подлинного богообщения и узнала, что источник этого богообщения есть Господь Иисус Христос. Поэтому всю любовь, которую она имела, она принесла Ему. И Господь ей сказал: «Прощаются тебе грехи». Это не значит, что совершен какой-то юридический акт. Нет, просто с того самого момента, когда она возлюбила Христа, те грехи, которые у нее были, исчезли, они растворились. Но это не значит и что она о них забыла. Она, может быть, об этих грехах потом помнила всю жизнь, но, вспоминая о них, думала, что это, наверное, было и не с ней, потому что она ощутила себя совершенно другим человеком.

А почему же с нами часто этого не происходит? Хотя мы приходим на исповедь, многие еженедельно, некоторые пытаются даже чаще, а некоторые стараются и вечером и утром, но на следующей исповеди то же самое, те же самые грехи. Почему так? Почему ее грехи сделались как бы небывшими, а мы все продолжаем барахтаться в клубке своих страстей и ничего не можем с собой сделать? Ответ в этом же Евангелии: «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много». А мы чужды Богу, мы не любим Его, нас только гордость житейская привлекает, а распятый Христос нас не влечет, Он не вызывает в нас сострадания, не вызывает в нас благодарности, и мы не хотим ради Него что-то с собой предпринять. Поэтому мы и не понимаем до сих пор, ради чего наша жизнь. Хотя мы и крестились, и получили дар Святаго Духа в святом миропомазании, и нам на голове в знак того, что мы отныне рабы Божии, постригали крестообразно власы, но тем не менее эти истины очень медленно входят в нашу душу. Потому что на самом деле покаяться в грехах, то есть изменить свою жизнь, изменить свои поступки, слова, чувства и мысли, можно только крепко возлюбив Бога.

Вообще человек может нечто делать только во имя чего-то. Но вот эта самая главная мысль от нас ускользает: во имя чего наша жизнь? во имя чего это вообще все нужно? Поэтому мы застреваем на каких-то побочных вещах и не ощущаем, где находится эта истинная тропа, которая приведет нас в Царствие Божие. Потому что мы часто и о Царствии Божием забываем. Мы все пребываем в каком-то тумане, в каком-то сне, во тьме. И как отсюда выбраться? Только возлюбив Бога, только осознав, что Он для нас сделал, только почувствовав Его любовь на себе. Только когда сердце исполнится благодарности к Нему, тогда и возможен подвиг христианский. Только достигнув глубины общения с возлюбленным и возлюбившим нас Богом, то есть когда мы хотя бы в какой-то степени сможем исполнить одну-единственную и главную заповедь: люби Бога. Пока этого нет, все остальное нам может только мешать.

Ко многому мы в мире привязаны. Некоторые из нас даже способны на любовь и кого-то любят, но Господь сказал, что если ты любишь хоть кого-нибудь на земле немножко больше, чем Меня, то ты уже Меня недостоин. То есть ты Бога не достигнешь, это невозможно. И наоборот, когда достигнешь Бога в любви, тогда и познаешь, что такое настоящая любовь к ближнему без страстной привязанности. Это Евангелие как раз и рассказывает, как это достигается. Но нельзя сказать: сделай вот такой шаг, сделай такой шаг, потом такой шаг – и тогда ты этого достигнешь. К сожалению, такого руководства нет. Покаяние – это есть переворот всей жизни. И начинается покаяние, конечно, с ума. Надо, чтобы наш ум наконец сумел понять, что значит любовь Божия к каждому из нас отдельно и ко всем вместе и какова должна быть наша любовь к Нему.

Если человек любит нечто, он ради этого часто чем-то жертвует. Мы знаем такое выражение: искусство требует жертв. Так же и наука. Человек даже ради того, что денег жалко, может не купить лишнюю бутылку вина, потому что она дорогая. Это считается серьезной причиной. А ради распятого Христа он не делает и меньшего. Получается, что такая очень малозначащая вещь, как деньги, для него значит больше, чем Христос.

И если мы повнимательней последим за своей жизнью, мы увидим, что у нас к Богу нашему, Спасителю, Который кровь пролил для того, чтобы нас изъять из тьмы греховной, чтобы нас избавить от смерти, чтобы даровать нам вечную жизнь, – у нас отношение к Нему потребительское, мы от Бога все хотим взять. А любовь – это совсем другое, любовь – это когда есть желание дать. И Христос в Своем подвиге это каждому показал: Я, ваш Владыка и Господь, хотя могу одним словом новую вселенную создать и населить ее новыми людьми, но Я пришел не для того, чтобы Мне служили, а чтобы Самому послужить.

Если Сам Бог исполнен такого самоотречения, то те, которые хотят именоваться христианами – от имени «Христос», – те должны поступать так же. А у нас даже малой меры этого нет. Поэтому мы топчемся на месте и будем топтаться на месте бесконечно, пока не произойдет в нас вот это чудо, когда мы поймем, как Бог любит нас, когда мы это реально ощутим в своей жизни, когда увидим, когда прозреем.

Когда прозреем, тогда естественно, что мы достигнем любви к Богу, потому что такая сильная любовь не может не рождать в сердце человека любовь ответную. У нас-то каждый хочет быть первым, каждый хочет что-то значить, каждый хочет что-то себе выторговать, каждый ищет своего. А апостол Павел говорит, что любовь «не ищет своего», какой-то своей пользы, благополучия, любовь не ищет счастья, любовь не ищет покоя, любовь этого ничего не ищет. Любовь только постоянно ищет, чем бы еще послужить, чем бы еще Богу угодить, чем бы еще Бога порадовать. Но из пяти миллиардов людей, населяющих землю, много ли таких, которые своей жизнью радуют Бога? Очень мало. Поэтому Господь говорит: на небесах бывает ликование, торжество, необычайная радость, когда хотя бы один грешник вдруг начинает каяться, вдруг начинает исправлять свою жизнь. Потому что это такая редкость.

Господь нас всех собрал вместе и веру нам даровал для того, чтобы мы Его вот таким образом обрадовали. Потому что в этом обрадовании и есть соединение двух любящих существ: высшего, Бога, Творца, – и твари, Его творения, но носящего в себе образ этого Творца: бессмертие свое, свободу и возможность на любовь. Этого Господь от нас и ждет. В этом смысл жизни христианской. Вот это и есть покаяние, когда человек осознает наконец, что же Господь для него сделал. Это, конечно, не сразу, тут нужно и попоститься, нужно и молиться постоянно, нужно и все время умом и сердцем вникать в Евангелие. И пусть ты недостоин этого, но все равно нужно причащаться Христовых Тайн. Пусть и глупо, и без толку, но все-таки подходить к исповеди, все время толкать в эту дверь. Почему? По Его же слову: «Толцыте, и отверзется». То есть за одно пусть и не очень разумное, но вот это намерение к Нему войти, в Его чертог, Господь помилует нас, простит наши немощи, поддержит нас, утешит. Нам только нужно стараться понять, принять сердцем.

Часто, обращаясь к ребенку, мы говорим: ты меня слышишь? Хотя ясно, что он слышит, но он никак не реагирует, он все делает по-своему, хоть кол ему на голове теши. Потому что он занят собой, а до того, что ты ему говоришь, ему нет никакого дела. Так и мы: Христос распялся за нас, апостолы написали Евангелие и все пролили свою кровь, сотни и тысячи мучеников отдали жизнь за Христа – и это все как будто зря, это все нас не вразумляет, у нас все очень важные дела, мы как неразумные дети, занятые собой. Вроде слова слышим, а в сердце-то никак не проникает. А проникновение в сердце – это значит начать хотя бы что-то исполнять. Не ради того, чтоб занять какое-то место. Потому что у каждого из нас своя мера и каждый из нас, даже если будет подвизаться в полную меру, достигнет только того, что ему уготовано Богом. Поэтому, подвизаясь изо всех сил, какие только есть, все равно нужно говорить: я раб негодный. Потому что что ты сделал? Ты сделал только то, что следовало сделать и что уготовано Богом, и с Его помощью, потому что сам ты не можешь сотворить вообще ничего.

Вот сегодняшнее евангельское чтение перед вступлением нашим в последнюю седмицу Святой Четыредесятницы, после которой вся Святая Церковь будет переживать последние дни жизни Христа Спасителя, нас к этому призывает. Помоги нам, Господи, это исполнить. Аминь.

12 апреля 1992 год


    Блаженный Феодорит Кирский. Толкование в неделю 5-ую Великого поста на послание к евреям

Феодорит Кирский(11) Христос же пришед архиерей грядущих благ, болшею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, сиречъ, не сея твари, (12) ни кровию козлею ниже телчею, но Своею кровию, вниде единою во святая, вечное искупление обретый. Здесь скиниею нерукотворенною Апостол назвал человеческое естество, которое восприял на Себя Владыка Христос. Ибо не по закону брака рождается, но Всесвятой Дух уготовал скинию. А выражение: не сея твари, употреблено вместо слов: не по закону естества, какое в твари.

Читать дальше

 Принес же за нас Христос не кровь волов и козлов, но собственную Свою кровь, и сею кровию восшел в небо, не подобно первосвященникам единою в лето, но единою вечное искупление обретый; потому что, сделавшись искупительною за нас ценою, всех нас освободил от владычества смерти. Потом Апостол истину сказанного доказывает примером.

(13) Аще бо кровь козляя и телчая и пепел юнчий кропящий оскверненыя освящает к плотстей чистоте:

(14) кольми паче кровь Христова, иже Духом вечным (святым) Себе принесе непорочна Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, во еже служити нам Богу живу? Если кропление кровию бессловесных животных и пеплом, смешанным с водою, очищает скверну, бывшую, по-видимому, в теле, тем паче кровь Христова освободит наши совести от лукавых дел. Ибо смрадное и лукавое назвал Апостол мертвыми делами. И сие сказал по человеческому естеству. Ибо тело Христово Дух Божий соделал непорочным; Христос имел все дарования Духа Божия, и от исполнения Его, по словам божественного Иоанна, мы вси прияхом (Ин. 1, 16). Надлежит также заметить, что Апостол Духа Божия нарек вечным. А что вечно, то не сотворено, потому что вечное не имело временного начала бытию.

(15) И сего ради новому завету Ходатай есть, да смерти бывшей, во искупление преступлений бывших в переем завете, обетование вечнаго наследия приимут званнии. Для того приял за всех смерть, чтобы за преступление под клятвою закона бывших сподобить спасения и соделать причастниками вечных благ.


   
Святитель Иоанн Златоуст. Толкование на послание к евреям

Беседа 17Святитель Иоанн Златоуст

И первый завет имел постановление о Богослужении и святилище земное: ибо устроена была скиния первая, в которой был светильник, и трапеза, и предложение хлебов, и которая называется «святое». За второю же завесою была скиния, называемая «Святое-святых», имевшая золотую кадильницу и обложенный со всех сторон золотом ковчег завета, где были золотой сосуд с манною, жезл Ааронов расцветший и скрижали завета, а над ним херувимы славы, осеняющие очистилище; о чем не нужно теперь говорит подробно» (Евр. 9:9-15). 

Читать дальше

2. Какое время он называет наступающим? Время прежде пришествия Христова; а время после пришествия Христова уже не есть наступающее. Как в самом деле оно может быть наступающим, когда оно уже наступило и оканчивается? И еще нечто другое он выражает здесь: «она есть«, — говорит, — «образ настоящего времени«, т.е. было прообразом. «В которое приносятся дары и жертвы, не могущие сделать в совести совершенным приносящего» (Евр. 9:9). Видишь ли, как ясно он показал здесь, что значит: «закон ничего не довел до совершенства«, и: «если бы первый [завет] был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому» Как? По совъсти («в совести«). Жертвы не очищали души, но касались только тела: они были по «закону заповеди плотской«. Подлинно, они не могли очистить ни прелюбодеяния, ни убийства, ни святотатства. Вот (заповедано было): это ешь, а этого не ешь, — хотя все это безразлично. «И которые с яствами и питиями, и различными омовениями и обрядами«. Это, говорит, пей; хотя о питии ничего не было заповедано, но (апостол) сказал так для выражения маловажности этих предметов: «и различными омовениями и обрядами, [относящимися] до плоти, установлены были только до времени исправления» (Евр. 9:10). Вот, в чём состоит оправдание плотское. Здесь он отвергает жертвоприношения, показывая, что они не имели никакой силы и что они существовали только «до времени исправления«, т.е, оставались до времени, которое исправляет всё. «Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною» (Евр. 9:11). Здесь он разумеет плоть (Христову). И хорошо назвал её большею и совершеннейшею, так как Бог-Слово и вся сила Духа обитает в ней: «Ибо не мерою дает Бог Духа» (Иоан. 3:34); называет её «совершеннейшею«, как безукоризненную и совершившую большие дела. Сиречь, не сея твари («Не такового устроения«). Вот, почему она большая; она не была бы от Духа, если бы человек устроил её. Не сея твари, т.е. не такого устроения, как твари, но духовного: она устроена Духом Святым. Видишь ли, как он называет тело (Христово) и скинию, и завесою, и небом? «Большею и совершеннейшею«, — говорит, — «скиниею«, и далее: «открыл нам через завесу, то есть плоть Свою» (Евр. 10:20); и ещё: «входит во внутреннейшее за завесу» (Евр. 6:19); и ещё: «Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу истинного [устроенное], но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие» (Евр. 9:24). Для чего же он делает это? Чтобы научить нас, что в том и другом прообраз — одно и то же значение. Именно: небо есть завеса, потому что завеса так же отделяет святое, как и плоть скрывает божество; равно и плоть, заключающая божество, есть скиния; и небо есть также скиния, потому что там внутри пребывает священник. «Христос вошел«, — говорит, — «как первосвященник«; не сказал: сделавшись, но: «вошел» т.е. пришедши на это самое дело и не преемствовав какому-нибудь другому, не так, чтобы наперед пришёл, а потом сделался (первосвященником), но был им вместе с тем, как пришёл. Также не сказал: пришёл священник жертвоприношений, но: грядущих благ, так как невозможно изобразить всё словом. «И не с кровью козлов и тельцов» (Евр. 9:12), — потому что всё изменилось. «Но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление«: вот здесь он разумеет небо. «Однажды«, — говорит, — «вошел во святилище и приобрел вечное искупление«. Слово: «приобрел» выражает, что это дело — одно из весьма дивных и неожиданных, как Он одним входом приобрёл вечное спасение. Далее следует доказательство: «Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело, то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному! (Евр. 9:13-14). Если, говорит, кровь волов может очищать плоть, то гораздо более кровь Христова может омыть нечистоту души. Чтобы под словом – «освящает» ты не разумел здесь чего-нибудь важного, он объясняет и показывает. различие того другого очищения, как последнее высоко, а первое низко, — и справедливо, — потому что там была кровь волов, а здесь (кровь) Христова. Впрочем, он не удовольствовался именем (Христа), но излагает и способ принесения Им жертвы: «Ибо если«, — говорит, — «Духом Святым принес Себя непорочного Богу«, т.е., эта непорочная жертва была чиста от грехов. А выражение: «Духом Святым» показывает, что, она принесена не при посредстве огня, или чего-нибудь другого. «Очистит«, — говорит, « совесть нашу от мертвых дел«. И хорошо сказал: «от мертвых дел«, потому что как там, если кто прикасался к мертвецу, осквернялся, так и здесь, если кто прикасается к мёртвому делу, оскверняется в совести. «Для служения«, — говорит, — «Богу живому и истинному«. Здесь он выражает, что совершающий мертвые дела не может служить живому Богу. Справедливо говорит: «Богу живому и истинному«, означая, что и приносимое Ему должно быть таково же; следовательно, приносимое нами живо и истинно, а приносимое иудеями мертво и ложно, — и это справедливо.

3. Итак, никто, имеющий мертвые дела, пусть не приходит сюда; если прикоснувшемуся к мёртвому телу запрещалось входить (в скинию), то гораздо более — имеющему мёртвые дела, — это осквернение самое отвратительное. А мёртвые дела — это все те, которые не имеют жизни, которые издают зловоние. Как мёртвое тело неспособно ни к какому чувствованию и смущает приближающихся к нему, так и грех скоро по-ражает мыслительную способность и не оставляет в покое самую душу, но тревожит её и мучит. Говорят, что зараза, как скоро появляется, тотчас причиняет вред телам. Таков и грех: он подобен заразе, только повреждает не воздух наперёд и потом тела, но прямо вторгается в душу.

Не замечаешь ли ты, как зараженные горят, как они мечутся, какое издают зловоние, как отвратительны их лица, как все они нечисты? Таковы и грешники, хотя они и не видят этого. Не хуже ли, скажи мне, всякого одержимого горячкой преданный страсти корыстолюбия или сладострастия? Не нечистее ли он всякого такого, совершая и допуская всё постыдное? Что может быть отвратительнее корыстолюбца? На что решаются блудницы, или выступающие на зрелищах, на то (решится) и он; и даже скорее, может быть, те не решатся, нежели он. Что я говорю: решится? Он и раболепствует перед теми, перед кем не следует, и бывает дерзок там, где не следует, и никогда не держит себя ровно: часто людям порочным, неблагонамеренным, развратникам, которые гораздо хуже и ничтожнее его, он угождает и льстить, а других, благородных и вполне добродетельных людей, поносит и оскорбляет. Видишь ли в том и другом случае его неблагородство и безстыдство? Он и скромен через меру, и высокомерен. Блудницы остаются дома, виновные в том, что за деньги продают своё тело; но они представляют в своё оправдание бедность и крайний голод, хотя и это отнюдь не может оправдать их, потому что можно кормиться трудами. А корыстолюбец не остается дома, но идёт посреди города, предавая не тело, но душу свою диаволу; сообщается и совокупляется с ним, как бы с блудницею, и, вполне удовлетворив своей похоти, удаляется; и видят это не два, иди три человека, но весь город. Блудницы обыкновенно отдаются каждому, кто даёт золото; кто бы ни предложил им плату, раб или свободный, единоборец или кто-нибудь другой, они принимают; а тех, которые ничего не предлагают, хотя бы они были благороднее всех, без денег не допускают к себе. То же делают и корыстолюбцы; чистых мыслей, когда они не доставляют денег, не допускают, а мыслей грязных и действительно звероподобных держатся из-за денег и безстыдно усвояют их, погубляя таким образом красоту души своей. Как блудницы бывают безобразны, черны, грубы, толсты, нестройны, неблаговидны и вообще отвратительны, таковы и корыстолюбивые души, которые даже внешними притираниями не могут скрыть своего безобразия. Когда безобразие доходит до крайности, тогда никакие ухищрения не могут прикрыть его. Безстыдство производит блудниц, как говорит пророк: «у тебя был лоб блудницы, ты отбросила стыд» (Иер. 3:3). То же можно сказать и корыстолюбцу: не постыдился ты никого, не того или другого, но никого. Как именно? Он не стыдится ни отца, ни сына, ни жены, ни друга, ни брата, ни благодетеля, и вообще никого. Что я говорю: друга, брата и отца? Он не стыдится самого Бога, но считает всё баснею, смеётся (над всем), будучи упоен сильною страстью, не хочет слышать ничего, что может принести ему пользу, и даже, — о, безумие! — говорит: горе тебе, мамона, и не имеющему тебя. Здесь я разрываюсь от гнева: горе тем, которые говорят это, хотя бы они говорили в шутку. Не угрожал ли Бог, скажи мне, такою угрозою: «Никто не может служить двум господам» (Mат. 6:24)? А ты ослабляешь Его угрозу, дерзая говорить это к собственному вреду своему. Не говорит ли Павел, что (лихоимство) есть идолослужение, и не называет ли он лихоимца идолослужителем (Кол. 3:5; Ефес. 5:5)? А ты стоишь и смеёшься, подобно публичным женщинам, предаваясь смеху, подобно играющим на сцене.

4. Оттого всё низвратилось и пало; смехотворством сделалось у нас всё — и взаимное обращение, и вежливость; нет ничего обстоятельного, ничего твердого. Говорю это не по отношению только к мирянам, но знаю, кого разумею, — и церковь ведь наполняется смехом. Один скажет острое слово, и смех тотчас распространяется между сидящими; и к удивлению, даже во время самой молитвы многие не перестают смеяться; диавол всюду торжествует, всех связал, всеми обладает; Христос безчестится и изгоняется; церковь ставится ни во что. Ужели вы не слышите слов Павла, который говорит: «сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны [вам]» да изъемлются от вас (Еф. 5:4)? Кощунство он поставляет вместе с сквернословием: а ты смеёшься? Что такое «пустословие«? То, что не доставляет никакой пользы. А ты все же смеёшься? И ты, монах, осклабляешь лице своё? Распявшийся (для Mиpa), предавшийся сетованию, скажи мне: чему ты смеёшся? Слышал ли ты, чтобы Христос когда-нибудь делал это? Никогда, — напротив скорбел Он часто. Когда Он смотрел на Иерусалим, плакал; когда представлял себе предателя, возмущался; когда намеревался воскресить Лазаря, плакал; а ты смеёшься? Если тот, кто не скорбит о грехах других людей, достоин осуждения, то может ли удостоиться прощения тот, кто не скорбит о своих собственных грехах и смеётся? Настоящее время есть время печали и скорби, сокрушения и смирения, борьбы и подвигов; а ты смеёшся? Ужели не знаешь, как обличена была Сарра? Ужели не слышишь слов Христа, который говорит: «Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете» (Лук. 6:25)? То же поёшь ты каждый день. В самом деле, что, скажи мне, говоришь ты? Разве (говоришь): смеялся? Нет. А что? «Утомлен я воздыханиями моими» (Пс. 6:7). Но, быть может, некоторые до того рассеянны и легкомысленны, что даже смеются и при этой укоризне, именно потому, что мы говорим теперь о смехе; таково свойство легкомыслия таково — разнузданности, что даже укоризна нечувствительна.

Священник Божий стоит, вознося молитву за всех, — а ты, ничего не стыдясь, смеёшься? Он с трепетом за тебя возносит молитвы, — а ты оказываешь пренебрежение? Или ты не слышишь слов Писания, которое говорит: горе презрителям (Тов. 8)? Ужели не трепещешь и не содрогаешься? Когда ты входишь в царские чертоги, соблюдаешь приличие и в одежде, и во взгляде, и в походке, и во всём прочем; а здесь, где истинные царские чертоги, такие же, как и на небесах, ты смеёшься? Конечно, ты не видишь этого; но знай, что ангелы всюду здесь присутствуют и особенно в доме Божием предстоят Царю, и всё исполнено — этих безплотных сил. То же скажу я и жёнам, которые при мужьях не скоро, осмелятся делать это, если же и делают, то не всегда, но только во время веселья; а здесь (делают) всегда. Ты, жена, покрываешь голову, и чему смеёшься, скажи мне, сидя в церкви? Ты пришла сюда исповедать грехи свои, припасть к Богу, просить, и молиться о сделанных тобою согрешениях, и это делаешь со смехом? Как же ты можешь умилостивить Его? Но скажешь: что за зло — смех? Не смех — зло, но зло то, когда он бывает без меры, когда он неуместен. Способность смеха дана нам для того, чтобы мы употребляли её, когда увидим друзей после долгой разлуки, чтобы, когда увидим какого-нибудь изнурённого и павшего духом, ободрить его улыбкою, а не для того, чтобы хохотать и постоянно смеяться; способность смеха внедрена в нашу душу для того, чтобы душа иногда получала облегчение, а не для того, чтобы она расслаблялась. И плотская похоть лежит в нашей природе, но отсюда не следует, будто непременно нужно удовлетворять ей или употреблять её без меры; но нужно управлять ею, и мы не говорим: она внедрена в нас, потому мы и должны удовлетворять ей. Служи Богу со слезами, чтобы ты мог омыть грехи. Знаю, что многие насмехаются над нами и говорят: опять слёзы. Но поэтому-то и пора слёз. Знаю, иные с важностью говорят: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем» (1 Кор. 15:32). Но вспомни, что «суета сует, — все суета» (Еккл. 1:2). Не я говорю это, но тот, кто испытал всё: «построил себе домы«, — говорит он, — «посадил себе виноградники, устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева» (Еккл. 2:4-6). И после всего этого, что говорит он? «суета сует, — все суета«. Итак, будем плакать, возлюбленные, будем плакать, чтобы поистине посмеяться, чтобы поистине возрадоваться вовремя действительной радости. Настоящая радость всегда смешана с печалью и никогда не бывает чистою, а та — радость действительная, непритворная, не заключающая в себе ничего неискреннего, не имеющая никакой примеси. Будем же радоваться тою радостью, будем стараться — её получить; а получить её возможно не иначе, как избирая здесь не приятное, но, полезное, и даже испытывая некоторую скорбь добровольно, и с благодарностью перенося все случающееся. Таким образом мы сможем сподобиться и царствия небесного, благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, с Которым, Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).

 Снова перечитайте отрывок

Ответьте на вопросы

  • Что изменилось в вашем восприятии Христа после прочтения отрывка и проповедей?
  • Как это может повлиять на вашу жизнь?
  • Чувствуете ли вы границу, которая пролегла между вашей дохристианской жизнью и христианской? В чем она выражается?
  • Ощущаете ли вы, что Христос – ваша жизнь?
  • Как в вашей жизни происходит обновление по образу нашего Творца?

Поделиться своими размышлениями можно в комментариях

 

Подведите итоги

  • Что было для вас особенно ценным в этом отрывке?
  • Почему для вас это ценно?
  • Как это влияет на вашу жизнь?

Ответить на вопросы, поделиться своими размышлениями можно в комментариях

Данный материал подготовила Татьяна Зайцева
редактор раздела Читаем Библию вместе

Евангельское чтение: Неделя 5-ая Великого поста. Преподобной Марии Египетской


    Вы можете ответить на вопросы в комментариях

Теги: , , , , ,