Сайт, посвященный евангельским группам в Православии

Неделя по Воздвижении — о несении креста и самопожертвование .

Татьяна Зайцева | Суббота, Декабрь 15, 2018

 Евангельское чтение

Евангелие от Марка, главы 8-9

Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня34 И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною.
35 Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее.
36 Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?
37 Или какой выкуп даст человек за душу свою?
38 Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами.»
1 «И сказал им: истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе.»

(Мк. 8:34-38; 9:1)

 Методический материал

Вопросы на понимание смысла текста

  • Как вы понимаете «отвергнись себя»?
  • Как вы понимаете «возьми свой крест»?
  • Что такое «потерять душу» и «приобрести душу»?
  • Как мы можем постыдиться Христа и Его слов?

Вы можете поделиться своими размышлениями здесь.

 

 

 

 Толкования

  Святитель Димитрий Ростовский. В Неделю по Воздвижении, и в день отдания праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня

Димитрий РостовскийВозлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею
и всем разумением твоим
(Мф.22:37).

Возлюбленные слушатели! Не погрешил тот, кто любовь, любовь же Божественную, назвал огнем. Светит ли в темноте огонь, светит и любовь, согласно словам Богослова: Кто любит, тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна (1 Ин.2:10).

Читать дальше

Греет огонь, не знобит и любовь, когда подобно одежде покрывает все и множество грехов. Сжигает хворост огонь, не не умеет и любовь превращать в пепел хворост беззаконий наших, как, например, сказано об одном лице: Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много (Лк.7:47).Тает воск от лица огня (Пс.67:3), тает и сердце человеческое от теплоты любви. Было, — говорится, — сердце мое как воск, тающий посреди чрева моего (Пс.21:15). Вверх пылает пламя огненное, и любовь ищет вышних и превосходит все добродетели; она выше всего. Этот-то огонь, огонь любви, Спаситель наш и принес к нам с небес: Огонь, — сказал Он, — пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся (Лк.12:49).

О если бы тем огнем просветились умы наши, согрелись сердца наши, истаяли души наши, загорелся дух наш! Распали нас в любовь Твою, многомилостивое Слово Божие!

Огонь без подтопки не горит. Даже и посланный с неба, он требует дров. Ведь и в Ветхом Завете огонь свыше сошел на Моисеевы и Аароновы жертвы, но чтобы он никогда не угасал, священники днем и ночью подкладывали на алтарь дрова.

Жертвенником Божиим в духовном смысле является наше сердце, а огонь, сходящий свыше, это любовь Божия, свыше изливаемая на наши сердца, согласно слову апостольскому: Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим.5:5). Кто хочет загореться пламенем Божественной любви, тот пусть ищет таких дров, которыми мог бы поджечь в себе огонь невещественный, духовный, огонь любви Божией, и соблюсти его на своем сердечном жертвеннике никогда неугасаемым.

Я же, грешный, в помощь тебе, боголюбивый мой слушатель, пойду за дровами в лес или в сад Божественного Писания и соберу вязанку дров не из простых деревьев, но из тех, из которых был сделан честный Крест Христов, всемирное Воздвижение которого мы праздновали на прошлой неделе, а ныне совершаем отдание сего праздника. Собрав вязанку дров из таких деревьев, принесу их сюда в народ, чтобы всякий желающий мог без труда взять себе на пользу и потребность. Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися (Пс.69:2).

Возлюби Господа Бога твоего. Повествуют о некоей птице, одноименной с деревом финик, называемой феникс и обитающей в странах Аравии, близ Индии. Она после пятисотлетней жизни, собрав с благовонных деревьев сучья и ветки, складывает их в кучу где-либо на высоком холме и, севши на этом холме и распростерши против солнечных лучей в очень знойный полдень свои крылья, загорается и сгорает в пепле, а потом снова в этом пепле зачинается и рождается от росы небесной.

Истина ли это или нет, я не спрашиваю, — пусть при повествователях будет вера в это. Я знаю ту несомненную истину, что мысленный феникс, Господь наш Иисус Христос, объятый неизреченной любовью к человеку, собрав благовонные деревья — кедр, певк (певк, или певг — неизвестное редкое дерево, относящееся к сандаловым или кедровым, по некоторым толкованиям это сосна, ель или финик) и кипарис, занеся их на Своих плечах на холм Голгофской горы, сложив их в Крест, как в кучу, и распростерши руки, как феникс крылья, Он сгорел пламенем любви, когда из любви к нам положил за нас на Кресте Свою душу.

Если мы хотим зажечься взаимной любовью к Нему, то поищем благовонных деревьев, — не хвороста со смрадным дымом, но благоуханных веществ, — сложим их на сердечном холме и прострем крылья веры и любви к Господу, простершему руки на Кресте, чтобы и нам загореться от того пламенного огня любви.

Где же растут благовонные деревья? Кто это знает? Скажите, чтобы мы пошли туда? Вот я слышу в Божественном Писании: хвалится Премудрость Божия неким Своим прекрасным, состоящим из благовонных славных деревьев, садом или лесом на различных местах — то на Ливане, то на Аермоне, то на приморье: на Ливане кедры, на Аермоне кипарисы, а на приморье финики. Она говорит о Себе: Я возвысилась, как кедр на Ливане и как кипарис на горах Ермонских; я возвысилась, как финик (Сир.24:14-15).

Я же, слыша о такой славе и почете тех деревьев, что даже самой Премудрости Божией нравилось уподобляться им, говорю себе: “Очень хороши те деревья для нашей нужды, благоугодны для нашей потребности. Возьму по одному поленцу из тех трех во имя Святой Троицы и положу на сердечном жертвеннике по примеру ветхозаветных иереев, которые, оберегая огонь небесный, чтобы он не угас, днем и ночью подкладывали к нему на жертвенник поленья”. Итак, пойду я умом своим в те страны и, прежде всего в пустыню Ливанскую к благовонному кедру. Быть может, кто-либо помнит рассказ в Библии о том, как и Соломон приобрел кедровые деревья Ливана для созидания храма, Святаго Святых, посылая к Хираму, Тирскому царю, ибо Ливан находился во власти Тирского царя.

Приблизившись туда, я вижу на границе Тира город Сарепту, а в нем дом вдовицы, где обитал пророк Илия. Вижу и ту женщину, собирающую дрова. Что ты делаешь, вдовица сарептская? Собираю, говорит, два поленца. Для чего? Я наберу полена два дров, и пойду, и приготовлю это для себя и для сына моего; съедим это и умрем (3 Цар.17:12). Поистине, ты умрешь, если не соберешь и третьего поленца во имя Святой Троицы, Которую ты почтишь, если страннолюбиво угостишь пророка Божия, желающего устроить воду на жертвеннике. Ты собираешь два поленца, я же хочу собрать три, чтобы разжечь в сердце огонь любви Божией.

Иду я дальше в путь мой мимо Сарепты и Тира к Ливану и рассуждаю умом своим: Сарепта толкуется как «теснота», Тир — «скорбь», а Ливан — «белизна» или «кадило», или «приготовление сердца»; дух же говорит мне, что к убелению совести, от которой бы исходила кадилоподобная молитва, и к готовности сердца к любви нельзя прийти иначе, как только теснотой жизни и скорбью о грехах. Будучи в Сарепте и Тире, дойти до Ливана — это значит, пройдя тесноту жизни и скорбь о грехах, достигнуть чистой совести и готовности сердца к любви Божией.

Войдя в тот самый Ливанский лес, наш ум созерцает высокие кедры, но прежде нас давно уже зашел туда святой Давид со своей Псалтирью, зашел петь свою Псалтирь среди безмолвия. Святой Давид! Что ты здесь, в Ливане, делаешь? Давид отвечает: “Рассматриваю кедры, каким уподобить праведников и каким — грешников. Праведник как финик процветет, как кедр Ливанский размножится (Пс.91:13). Видел я нечестивого, превозносящегося и возвышающегося, как кедры Ливанские (Пс.36:35)”. Не говори нам, святой Давид, о кедрах, уподобляющихся грешникам, веди нас к кедрам, уподобляющимся праведникам. Но вот Премудрость Божия тотчас отозвалась в том лесе: Я возвысилась, как кедр на Ливане (Сир.24:14). Теперь мы знаем, Давид, зачем ты зашел в Ливанский лес: ты между кедрами ищешь Премудрости Божией, Премудрости, Которая говорит: Я как кедр.

Кто скажет, в чем заключается подобие кедру Премудрости Божией и почему Премудрость Божия уподобляется кедру? Нам скажут это толкователи Божественного Писания, которые говорят, что Премудрость Божия бессмертна и есть Создательница бессмертия, ибо создала бессмертных Ангелов и бессмертные души человеческие. Кедр же — это главнейшее дерево среди негниющих деревьев, из которых были созданы и Ноев ковчег, и Ковчег завета, и храм Соломонов, и потом Крест Христов. И у некоторых мудрецов, как, например, у естествоиспытателя Плиния, кедр является образом вечности и бессмертия ввиду того, что он с трудом поддается гниению, так что по причине этой способности негниения делались из кедра не только святые вещи, но и кумиры у греков. Упомянутый Плиний рассказывает, что в Риме некоторые кедровые кумиры по тысяче и более лет оставались неистлевшими, и стояли даже до своего разорения христианами. Потому-то, как сказано, кедр и является образом вечности и бессмертия.

Премудрость же Божия, желая ясно показать человеческому разуму Свое бессмертие, уподобилась в Писании кедру, чтобы на создании познавалась Создательница всех тварей — Премудрость, как бы говоря: «Знайте, люди, что как видите вы кедр, которому приписываете вечность и бессмертие, так знайте, что и Я вечна и бессмертна, и не только Я, но и души ваши, созданные Мной, также вечны и бессмертны».

Теперь я от бессмертной кедрообразной Премудрости Божией иду к бессмертным кедрообразным душам, к душам же праведников, умноженным как кедр на Ливане. От них я хочу взять некое поленце на нашу потребу. Но как я возьму? Чем отсеку без подобающего на то орудия? Утешает меня в этом святой Давид, говоря: “Глас Божий, который острее железа, тотчас приготовит много дров для разгорания огня любви. Глас Господа сокрушает кедры, и истребит Господь кедры Ливанские (Пс.28:5)”. Который же глас Господень так силен, что без железного орудия сокрушает на дрова и поленья превеликие кедры? Внемлем и послушаем. Вот глас, исходящий из уст Божиих не как гром, но как сладкая песнь: Возлюби Господа Бога твоего всею душею твоею.

О глас крепкий, глас многомощный, глас не страшный, но сладкий, не грозный, но любезный, глас, который намного действеннее обоюдоострого меча, проникающий до разделения души и духа, составов и мозгов (Евр.4:12), глас, который острее меча и слаще меда, ибо производимая нам тобою рана является целительным пластырем для наших душевных ран, для греховных ран: Возлюби Господа Бога твоего!

А вслед за тем гласом идет святой Златоуст, возглашая: «Для того и геенне запретил и обещал царство, чтобы быть нами любимым» (Беседа на Послание к Римлянам, глава 2). Ведь кто не сокрушится от того гласа, не умилится своим сердцем? Когда тот глас впервые был услышан на Синае, тотчас сокрушились весьма многие пречистые ветхозаветные духовные кедры — праотцы и пророки, то есть умилились сердцами своими, и каждый из них взывал, говоря: Возлюблю Тя, Господи, крепость моя. Господь — утверждение мое (Пс.17:2-3).

Когда во второй раз был услышан тот глас из уст воплощенной Божией Премудрости Христа, возгласившего в нынешнем Евангелии: Возлюби Господа Бога твоего, — тогда сокрушились очень многие драгоценные новоблагодатные кедры — апостолы и мученики, то есть умилились своими сердцами, и каждый отозвался со святым Петром, говоря: Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя (Ин.21:17). И тотчас одни, оставив все, пошли вслед за этим гласом, другие же дерзнули на раны и муки, как и то лицо, которое «зовет велиим гласом: Тебе, Женише мой, люблю и Тебе ищущи страдальчествую и распинаюся» (тропарь общий мученице).

Из тех кедров, сокрушенных и умиленных гласом любви Божией, от того образа добродетельной жизни святых угодников Божиих, возлюбивших Бога всей душой, возьмем одно первое поленце во имя и любовь Первого Лица Святой Троицы, в любовь Бога Отца, ибо поленце любви к Богу всей души доходит от нас к Богу Отцу, Который дал нам душу Божественным и животворящим вдохновением.

Взяв же это дерево в руки рассуждения нашего, рассмотрим его силу так: бессмертная мудрость Божия мудро создала нашу бессмертную душу, ибо украсила ее по образу Своему памятью, волей и разумом. Следовательно, душа наша, украшенная богоподобной мудростью, должна мудро любить Бога, Творца своего. Здесь я говорю не о мудрости богословского мудрствования о Боге, но о мудрости искусного различения доброй вещи от злой, с помощью которой душа, почтенная богомудрым разумом, могла бы рассматривать, рассуждать и понимать ту же любовь к Богу, хороша ли она, истинна ли и совершенна. Ведь в нас, грешных, часто бывает такая любовь, что мы только кажемся любящими Бога, на самом же деле мы опечаливаем Его, как ненавидимого. Вот как много собралось нас здесь, в этом святом храме, и если бы кто каждого в отдельности спросил: «Любишь ли Бога?», — то всякий бы ответил: «Да, люблю». Но если бы каждый посмотрел на свою жизнь, на дела, то не оказалось бы и тени любви к Богу. Мы тщеславимся, что любим Бога, но нисколько не заботимся о том, чтобы истинно любить Его: любим словами, делами же ненавидим. Если бы кто принял в свой дом достойного гостя и сказал ему: «Люблю тебя, рад тебе», — но, сказав это, тотчас изгнал бы его с позором из своего дома, то истинна ли будет любовь того человека к гостю? Никак. Это не любовь, но надругательство.

Так же делаем и мы, грешные. Едва приняв Христа Господа, хотящего обитать в душах наших, мы тотчас с позором изгоняем Его от себя своими греховными нравами и больше смеемся над Ним, нежели любим. Свойство же мудрой души заключается в том, чтобы рассматривать любовь и рассуждать, есть ли это любовь, истинно любящая Бога, и, найдя что-либо противоположное, исправлять и не примешивать к любви Божией любви богопротивной.

В ветхозаветной скинии было два огня. Один — сошедший с неба на жертвы, который, как сказано раньше, иереи всегда оберегали, подкладывая дрова, чтобы он не погас на жертвеннике. Назывался этот огонь огнем Божиим. Другой же огонь обыкновенный, народный, находился перед дверьми скинии, сохраняли его неугасимым простые люди, и назывался он огнем чуждым. Итак, Божиим огнем сожигались только жертвы Богу, а огонь чуждый употреблялся только на некоторые другие общие нужды (Лев.1:1-7;6:9).

Была же заповедь Божия, твердо узаконенная под страхом смертной казни, чтобы никто из иереев не дерзал внести чуждый огонь внутрь скинии Божией. Случилась же такая вещь: два сына Аароновы, Надав и Авиуд, неизвестно, с каким намерением, вложив в кадильницы чуждый огонь, дерзнули внести его в скинию, где был огонь Божий, и тотчас за эту дерзость их постигло отмщение и казнь, ибо пламя, выйдя с жертвенника от огня Божия, сожгло их в пепел. Это перетолковано уже прежде, что жертвенник Божий таинственно изображал собой сердце человеческое, огонь же Божий означал любовь Божию, горящую в сердце.

Но что такое чуждый огонь? Любовь к миру, которая является враждой к Богу, любовь к наслаждениям и страстям плотским, противным Богу — вот что означает чуждый огнь. Кроме того, огонь ярости, огонь гнева, огонь злопамятства — все это чуждые огни, крайне противные для любви Божией.

Здесь, истинный и мудрый любитель Бога, внимай и осторожно соблюдай, чтобы на жертвенник сердца твоего, в котором ты хранишь огонь любви Божией, ты не внес внутрь чуждого огня, ибо если дерзнешь, то тебе также придется пострадать, как пострадали указанные выше сыновья Аарона. Любовь Божия крайне ревнива и не терпит, чтобы ты любил кого-либо другого больше ее. Недаром Бог назван огнем: Бог наш есть огонь поядающий (Евр.12:29), ибо как огонь и светит, и жжет, так и Бог: если Его истинно любишь, то Он светит тебе, если же любишь Его не истинно, но лицемерно, только устами, то Он сожжет тебя, пожрет тебя огонь поядающий.

Так рассудив о силе того духовного кедра, мы кладем таинственное дерево на жертвенник сердца нашего, складывая в нашем сердце все те слова Божественного Писания, как говорит Давид: В сердце своем скрыл я слова Твои (Пс.118:11), и Пречистая Дева, Матерь Божия: А Мария сохраняла все слова сии, слагая в сердце Своем (Лк.2:19).

Положив же то духовное поленце на сердечном жертвеннике, мы поддуем, чтобы оно разгорелось. Поддуем, с одной стороны, частыми поучениями о любви Божией: В размышлении моем, — говорит Давид, — разгорится огонь (Пс.38:4), а с другой стороны, глубокими воздыханиями от умиленного сердца и теплыми молитвами, говоря тайными взываниями к Богу: “О Боже, Который прелюбезнее всякой любви! Любовь, превосходящая всякий ум и всякое желание! За все блага, совершенные Тобой нам и всегда совершаемые тайно и явно, Ты не требуешь от нас ничего иного, как только то одно, чтобы мы любили Тебя любовью всей нашей души. Вот готово сердце мое к любви Твоей: Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое (Пс.56:8). Ты же Сам разожги его углем Твоей любви”.

Разожги внутренности мои и сердце мое (Пс.25:2), Боже жизни моей. Разожги и смягчи душу мою, как воск, чтобы она вся истаяла и излилась пред Тобою, Господи, чтобы я ничего иного не любил, ни души моей, ни жизни моей, больше Тебя, Создателя моего, возлюбившего меня, чтобы не полюбил я какой-либо суеты и временной сладости века сего, но чтобы весь пребыл я только в любви Твоей и никогда не отлучался бы от нее.

Так положив и распалив первое деревцо на сердечном жертвеннике, пойдем за другим.

Другое дерево благовонное, которому уподобляется Премудрость Божия, это кипарис в Аермоне: Я, — говорится, — как кипарис на горах Ермонских (Сир.24:14). Итак, я прежде всего посмотрю, где находятся те Аермонские горы. В толкованиях Псалтири я нахожу известие, что они находятся в Палестине, совсем недалеко от Ливана. Толкуется же Аермон как «сияние». Я же, снова обращаясь к рассмотрению имен, внимаю: Ливан — белизна, Аермон — сияние, недалеко от Ливана; и дух говорит мне: кто имеет совесть белую, очищенную от скверны плоти и духа, для того близко сияние праведническое: Праведники, — говорится, — воссияют, как солнце (Мф.13:43).

Взойдя на Аермон умом своим, я рассуждаю: почему Премудрость Божия уподобляется кипарису? Я знаю, что у древних кипарис был образом мертвости: как кедр был образом бессмертия, так кипарис был изображением и написанием смерти. Был обычай насаждать это дерево на кладбищах при гробах умерших. В житии преподобного Никиты Исповедника мы находим, что в его обители преставился некий богоугодный отец, именем Афанасий, который поистине любил Бога, и вот по его погребении выросло на могиле кипарисовое дерево из самой его груди. Выросло оно по повелению Божию для прославления угодника Его, и листья этого дерева исцеляли всякие болезни.

У греков же был обычай извещать о человеческой смерти посредством кипарисовой ветви, и если где-либо была видна кипарисная ветвь, воткнутая на каком-либо доме, то всякий знал, что в том доме есть мертвец. Кроме того, и гробы для мертвых делали из кипариса, поскольку тела мертвых нескоро истлевали в кипарисовом дереве, ибо дерево это так же, как и кедр, было негниющим и имело силу хранить в себе нетленным человеческое тело.

Когда я хочу постигнуть эту тайну, почему Божия Премудрость, будучи бессмертной, уподобилась кипарису, бывшему образом смерти, то сам разум постигает, что именно потому, что воплощенной Премудрости Божией, Сыну Божию, была предназначена смерть на Кресте, в котором вместе с кедром и певком был и кипарис. Как кедр в Кресте был образом бессмертия воплощенной Божией Премудрости, так и кипарис служил указанием на нетленную Ее смерть, ибо Бог Отец не даст святому Своему (Сыну) увидеть тление (Пс.15:10).

Здесь под кипарисами нужно духовно разуметь тех, которые всегда умирают для греха, живут же для Бога. Сораспявшиеся Христу, — по апостолу, — всегда носят в теле мертвость Господа Иисуса (1 Кор.4:10; Гал.2:19), то есть всегда умерщвляют себя. От этих кипарисов, от образа их добродетельной жизни, возьмем , себе одно второе поленце для распаления в нас огня божественной любви, и пусть это другое поленце будет во имя и любовь другого Лица Святой Троицы, Бога Сына, возлюбившего нас и предавшего Себя за нас (Еф.5:2).

Какое же орудие отсечет нам полено от этого кипарисового леса? Поистине, тот же глас Господа, который и кедры сокрушает: Глас Господа, сокрушает кедры (Пс.28:5), сокрушает и кипарисы. Однако же тот Господний глас здесь, в кипарисовом лесу, почти то же гласит, ибо там он сладко возгласил: Возлюби Господа Бога твоего всею душою твоею, а здесь еще слаще: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим (Мф.22:37). Поистине, достойно и праведно возлюбить всем сердцем Того, Кто для нас не пощадил сердца Своего, но отдал его для пронзения копьем на Кресте.

Что же это значит: любить Бога от всего сердца? Любить Его всем сердцем — значит сладко любить Его. Как любить Бога всей душой означает любить Его мудро, так любить всем сердцем означает любить Его сладко. Сердце в человеке — это основание, начало и источник всякой любви, желания и любовной сладости. Возлюбим же Господа Бога нашего всем сердцем, всецелой любовью, всецелым желанием, всецелым наслаждением. Прежде же чем научимся сладко любить Бога сердцем нашим, вспомним сначала нрав и обычай истинной сердечной любви, описанной апостолом: Любовь не ищет своего (1 Кор.13:5).

Рассуди же всякий и уразумей, что означает: Любовь не ищет своего?

Та есть истинная любовь от всего сердца, которая любит кого-либо не для себя, то есть не для какой-либо своей выгоды или прибыли, но ради самой любви; ради любимого она не ищет своего. Иногда любят кого-либо только потому, что получают от него благодеяния, и если бы не получали, то и не любили бы. Иногда кто-либо делает вид, что любит господина своего и исполняет его волю, но это только потому, что боится, чтобы тот, рассердившись, не наказал его чем-либо. Истинная же любовь своего не ищет, и не боится ничего: она одно только то имеет, что любит любимого.

Здесь внемлем, что только та любовь любит Бога сладко, всем сердцем, которая любит Его не для того, чтобы получить от Него что-либо, не ради небесного воздаяния: Что мне на небе?— не ради земных благ: И без Тебя чего желать мне на земле? (Пс.72:25), — но исключительно ради любви к Иисусу сладчайшему, всех влекущему к Своей любви, Который достоин быть любимым всеми, Который есть весь желание, весь сладость.

Прекрасно рассудили искусные: служащий Богу ради царствия небесного, состоит как бы в чине наемника, работает как бы за плату, чтобы в награду получить царство небесное; служащий Богу из страха мучений, состоит в чине раба, который делает доброе, страшась, что будет наказан; служащий же Богу ради самой любви Божией, состоит в чине сына, который ни воздаяния не ищет, ни мук не боится, ибо совершенная любовь изгоняет страх вон, любит же Отца ради самой любви к Отцу и ни в чем не преступает Его воли. Вот что означает сладко любить Бога сердцем.

Евангелие вспоминает следующее. Однажды ученики Христовы изменили Христу: Многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус сказал двенадцати: «Не хотите ли и вы отойти?» Симон Петр отвечал Ему: «Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин.6:66-68). Я оставшимся сказал бы следующее: “Я знаю, почему вы держитесь Христа и не отходите от Него, — вы узнали, что Он Царь Небесный, и служите Ему для того, чтобы Он воздал вам небесным“”. Но святой Златоуст защищает их, говоря: «Ни небо, ни царство небесное они не предпочитали любимому, ибо Он был для них всем. И что ты дивишься? Ведь и пророк, послушай, говорит: Что мне на небе? И без Тебя чего желать мне на земле? — то есть ни горнего, ни дольнего, ни иного чего не желаю, кроме Тебя единого». Написав это, Златоуст восклицает: «Вот желание! Вот любовь!» И еще говорит: «Вот царство, вот сладость, вот насыщение, слава и честь, вот свет и неисчислимое блаженство!» Что такое, Златоуст, любить Христа не из-за награды, но ради Него? Итак, возлюбим Его, как подобает любить.

Посмотрел я снова на святого Петра, горько плачущего, и сказал было: “Ты плачешь Петр, ибо боишься, что отвергся от Христа, боишься, как бы Христос за твое отвержение не ввергнул тебя в мучения”. Но и здесь тот же святой Златоуст защищает Петра, говоря: «Петр горит сердцем ко Христу, больше жизни, души и всего другого предпочитая Его. Когда же отвергся от Него, то плакал не из-за мук, но потому, что отвергся от любимого, что было для него горше всяких мук». Вот мы видим сладкую любовь, сладко любящего от всего сердца.

Итак, положим то другое поленце на сердечный жертвенник к огню божественной любви и поддуем словами святого Амвросия, говорящего: «Ты знаешь, Боже, ведущий сокровенное, что не только больше земли и всего, что на ней, но даже больше неба и всего, что на нем, Ты для меня драгоценнейший, Ты желаннейший, Ты любезнейший! Люблю Тебя больше неба и земли, и всего, что есть на них». Так положивши другое поленце и поддув, пойдем за третьим.

Третье дерево, которому уподобляется Премудрость — это финик: Я, — говорит, — возвысилась, как финик на берега (Сир.24:15). Где эти берега? В иных переводах я слышу, что вместо берегов пишется Кадис: Как финик в Кадисе — и некоторые говорят, что пустыня Синайская называлась приморьем и Кадисом: приморьем потому, что начиналась от берега Чермного моря; Кадис же толкуется как «святыня». Я думаю. потому она была так названа, что там было начало святыни, там явился Бог в огненной купине, там Он говорил людям в огненном и облачном столпе, там дал Закон, там Скиния собрания, там по повелению Божию сделаны были скиния с Херувимами. Потому-то пустыня та и была названа «Кадис», то есть святыня.

Рассуждая о толковании имени и рассматривая место Каддийской пустыни на приморье, я говорю себе: необходима божественная любовь Кадиса, великой святыни, и богоугодная, святая жизнь, что на приморье, то есть необходимо, чтобы была святая жизнь при море слез.

Кадис наименованием свят, а бывшими там некогда событиями страшен. Страшен потому, что там были блистания и громы, и страх великий. Страшен, ибо там гнев Божий убил множество израильских людей за их ропот: Гнев Божий пришел на них и убил очень многих из них (Пс.77:31). Потому Давид так говорит о той пустыне: Потрясет Господь пустыню Каддийскую (Пс.28:8). Мы же внемлем: невозможно человеку достигнуть святости и любви Божией, если он прежде не истребит в себе злые греховные нравы.

Но пойдем уже туда за намеченным деревом.

Рассматривая высочайшие Каддийские финики, недоумеваю, почему уподобляется им Премудрость Божия? Спрашиваю, и мне говорят, что финик своей высотой превосходит всякий род деревьев, поэтому и невеста духовная, Церковь, уподобляет в Песни Песней своего Жениха, Христа, финику, говоря: Вот величие Твое уподобилось финику (Песн.7:8).

Толкователи говорят, что потому Премудрость Божия уподобляется финику, что как финик превосходит деревья, так и Она превосходит все, начальствует и господствует над всей видимой и невидимой тварью, все содержа и всем управляя. Кроме того, финик был у древних еще и образом победы, одоления, торжества по причине своего неувядания, по причине того, что всегда остается зеленым, не знает увядания. Подобно этому препобеждает все и Премудрость.

Святой же Киприан под фиником разумеет то же, что и певк, бывший в Кресте Господнем, ибо говорит: «Ты, Господи, взошел на финик, ибо это есть дерево Твоего Креста, знаменуя этим торжество над дьяволом, духовную победу над нечистотами. И были в руках Твоих два рога (креста), в которых была сокрыта крепость Твоя, и власть Твоя — на плече Твоем». Так говорит святой Киприан, полагающий в Кресте Христовом финик вместо певка. Я же, не рассуждая много о том, что представляют собой финик и певк: одно и то же или нечто различное, скажу о самом финике, что ему уподоблена в Писании и Премудрость Божия, и праведный человек: Праведник как финик процветет, — говорит Давид (Пс.91:13), — ибо и праведник высоко растет богомыслием, торжествует над дьяволом, побеждая страсти, и никогда не увядает в своей надежде. Лист его,— говорится, — не отпадет, и все, что он ни делает, будет благоуспешно (Пс.1:3).

От таких фиников, то есть от образа добродетельной жизни праведных, возьмем для воспламенения в нас огня божественной любви то поленце, которое один и тот же глас Господень отсек немного различными словами, говоря: Возлюби Господа Бога твоего всем разумением твоим (Мф.22:37). А святой Лука прибавляет: И всею крепостью твоею (Лк.10:27). Толкователи же говорят, что и то и другое одинаково: любить Бога всей мыслью — это то же самое, что любить Его всей крепостью.

Сие третье финиковое поленце духовного благовония да будет во имя и любовь Третьего Лица Святой Троицы — Бога Духа Святого. Мы уже знаем, что любить Бога всем разумением и всею крепостью — это значит тепло Его любить, всегда Его любить и с постоянством любить, не разламывая и не разделяя своей любви надвое, с одной стороны, к Создателю, а с другой, к созданию, как толкует Василий Великий, говоря: «Что выражается словами: Всем разумением твоим? Пусть не претерпит сечения на иное, то есть эта заповедь любви указывает, что любящий Бога не должен рассекать любви своей надвое, частью к Богу, а частью к греховному, любострастному и любосластному вожделению».

Прекрасно увещевает и блаженный Августин, говоря: «Избегай создания, если хочешь иметь Создателя». Всякое создание пусть будет для тебя худым, если хочешь, чтобы в сердце твоем насладился Создатель. Ибо любовь к Богу не должна ни разделяться, ни раздираться, а те, которые разделяют ее или раздирают, оказываются хуже воинов, распявших Тебя, Господи, которые не хотели разодрать Твоего хитона.

Много бы нужно было говорить об этой любви, всегда и постоянно теплой, неизменной, поучаясь ей и разжигая ее в себе, но чтобы не отяготить вас, слушателей моих, я закончу мое слово, сказав еще только об одной вещи, о постоянстве теплой любви.

Пророк Исаия некогда видел ангелов из двух ликов: люцифера, то есть светоносца, и другого — огнепламенного Серафима, будто один из них падает, а другой стоит неподвижно. Падает люцифер светоносный: Упал ты с неба, денница, сын зари (Ис.14:12), Серафим же стоит непоколебимо.

Почему светоносный Ангел, имевший просвещенный ум и херувимскую мудрость и знавший Бога совершенно, недолго простоял на небе, но скоро ниспал? Потому, что не любил Бога тепло, не горел пламенем серафимской любви к Богу Серафим же, имея такой же пресветлый, светоносный ум, при своем просвещении горел еще и теплой любовью к Богу и потому пробыл без падения.

Один из толкователей, рассуждая об этом, говорит: «Светоносный упал с неба, как молния, а Серафимы стояли на нем. Серафимы поистине стоят, ибо никогда не теряли любви». Мы же внемлем этому. Недостаточно быть светлым, премудрым и разумным ангелом, но необходимо быть и огненным Серафимом. Недостаточно иметь просвещенный ум, но необходимо быть и огненным. Недостаточно мудро знать Бога, но необходимо и тепло любить Его. Только та, а не иная какая-либо любовь может быть постоянной, устойчивой и никогда не отпадающей, которая любит тепло, пламенноподобно, по-серафимски.

О огонь небесный, Дух Святой, сошедший некогда в огне на любивших Христа! Дух Святой, Ты брось в наши сердца хотя бы одну искру огня божественной любви и сотвори жар, попаляющий тернии и хворост наших грехов! О ветер тихий и пресладкий, Дух Святой! Ты повей дыханием благодати Твоей, раздуй в нас тот огонь, огонь небесный, огонь Божий, огонь любви к Богу, любви серафимской, всегда постоянной, устойчивой и никогда не отпадающей!

Время уже окончить беседу. Вот, слушатель мой, я по силе моей собрал три поленца благовонных деревьев, оставшиеся во имя Святой Троицы как бы от Креста Христова, когда его делали. Первое — кедровое, в знак любви к Богу Отцу, чтобы любить Его мудро и всей душой. Другое — кипарисовое, в знак любви к Богу Сыну, чтобы любить Его всем сердцем сладко. Третье — финиковое (которое святой Киприан полагает вместо певкового), в знак любви к Духу Святому, чтобы любить Его всей мыслью или крепостью, то есть всегда, постоянно и тепло.

Желающему можно и больше собрать тех духовных деревьев и разгореться любовью к Богу. Мы же, довольствуясь ныне и этими, скажем: Аминь.

 Праведный Иоанн Кронштадтский. Слово пастырей в Неделю Крестопоклонную

Иоанн Кронштадтский«Кто хочет идти за Мною, – сказал Иисус Христос народу с учениками Своими, – отвергнись себя, и возьми крест и следуй за Мною». «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою», т. е. жизнь свою, т. е. умертвит все страсти и вожделения свои, «ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном; того постыдится и Сын человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами» (Мк.8:34–38).

Читать дальше

Господь Иисус Христос повелевает нам совершенно отречься себя, т. е. от сатаны, действующего в нас, и от всех дел его, и от всего служения его, и всей гордыни его, и взять крест свой, т. е. терпеть неизбежные тяжкие лишения, болезни, страдания и скорби, посылаемые нам для нашего очищения, вразумления, укрепления в добродетели, и искушения, причиняемые нам демонами и людьми. Мы крайне пристрастны к жизни плотской; мы сжились с грехами, приникли к ним и боимся объявить им решительную войну, разорвать с ними всякий союз; мы принимаем против них только полумеры, как бы бережем себя с ними, потому что они сделались нашими как бы природными удами и потому всегда остаемся с ними, и они в нас укореняются все больше и больше, борьба с ними делается труднее и упорнее, мы часто теряем себя для Бога и делаемся каждодневной добычей и стяжанием врага.

35Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее.

Слова Господа: «кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее» (Мк.8:35), исполняются над нами всякий день. Мы ежедневно продаемся врагу нашему всеми родами грехов, в нас живущих и действующих; ежедневно умираем духовно, и о! если бы ежедневно же восставали, оживали для Бога через слезное покаяние. Ведь «грехи наши разлучают нас временно от Господа» (Ис. 59:2). Они могут разлучить нас и навеки бесконечные, если не обратимся и не раскаемся от всего сердца.

 Святитель Иоанн Златоуст

Святитель Иоанн ЗлатоустТогда Иисус рече учеником Своим: аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет крест свой, и по Мне грядет

Тогда — когда же? После того, как Петр сказал: милосерд Ты, Господи, не имать быти Тебе сие, и получил в ответ: иди за Мною, сатано!

Господь не удовольствовался одним воспрещением, но желая вполне показать неуместность слов Петра и пользу страданий, сказал: ты Мне говоришь: милосерд Ты, не имать быти Тебе сие; а Я тебе говорю, что не только вредно и пагубно для тебя препятствовать Мне и сокрушаться о Моем страдании, но и ты сам не можешь спастись, если не будешь всегда готов умереть. А чтобы ученики не думали, что страдать для Него бесчестно, то о пользе страдания вразумляет их не одними вышеприведенными словами, но и следующими.

Читать дальше

Так у Иоанна говорит Он: аще зерно пшенично, пад на землю, не умрет, то едино пребывает: аще же умрет, мног плод приносит (Иоан. XII, 24). Итак здесь, вполне раскрывая пользу страдания, сказанное о необходимости умереть распространяет не на себя только, но и на них. Такова польза этого подвига, что и для вас не желать умереть — пагубно, а быть готовыми к тому — благо. Впрочем вполне объясняет это Христос после, а теперь раскрывает только отчасти. И заметь, как Он, говоря это, не принуждает; не сказал, что вам волею или неволею должно пострадать, а что сказал?

Аще кто хощет по Мне ити. Я не заставляю, не принуждаю; но предоставляю это собственной воле каждого. Потому и говорю: аще кто хощет. Я приглашаю на доброе дело, а не на злое и тягостное, не на казнь и мучение, к чему Мне нужно было бы принуждать. Дело само по себе таково, что может вас привлечь. Говоря таким образом, Христос только сильнее привлекал к последованию за Ним. Тот, кто принуждает, часто отвращает; а кто предоставляет слушателю свободу, скорее привлекает. Кроткое обращение действительнее принуждения. Потому и Христос сказал: аще кто хощет. Велики те блага, говорит Он, которые Я вам даю, — таковы, что к ним вы охотно будете стремиться. Кто дает золото и предлагает сокровище, тот не станет употреблять насилие. Если же при этих благах не нужно насилия, то тем менее оно нужно при благах небесных. Если свойство самого блага не побуждает тебя стремиться к нему, то ты недостоин и получить его; если же и получишь, то не будешь знать цены полученного. Потому-то и Христос не принуждает, но снисходительно увещевает нас. Так как ученики, смущаясь словами Иисуса, по-видимому, наедине много роптали, то Он говорит: не должно роптать и смущаться. Если вы не верите, что то, о чем Я сказал, будет причиною бесчисленных благ и с вами сбудется, — Я не заставляю, не принуждаю; но кто желает последовать, того призываю. Не считайте последованием Мне то, что теперь делаете, ходя за Мною. Если хотите за Мною идти, то вам надобно будет перенести много трудов, много опасностей. Не думай, Петр, что, поелику ты исповедал Меня Сыном Божиим, за это одно и можешь ждать венцов; не считай этого достаточным для твоего спасения и не успокаивайся на этом, как будто бы все тобою сделано. Я, как Сын Божий, могу сделать, что ты не подвергнешься бедствиям, но не хочу того для тебя, чтобы было нечто и твое собственное, и чтобы ты заслужил больше похвалы. Какой распорядитель игр на поприще, будучи другом борцу, захочет его увенчать только по милости, без всякой его заслуги и единственно потому, что любит его? Так и Христос тем, которых особенно любит, желает, чтобы они приобретали славу и сами по себе, а не при Его только помощи. Смотри же, как не трудна предлагаемая Им заповедь. Не их одних обрекает Он на бедствия, но дает общую заповедь для всех, говоря: аще кто хощет, жена ли, муж ли, начальник ли, подчиненный ли, — всякий должен следовать по этому пути. И хотя, по-видимому, говорит об одном, а разумеет три действия: отвержение самого себя, взятие креста своего и последование Ему. Два соединены между собою, а одно поставлено особо. Итак, посмотрим, во-первых, что значит отвергнуться самого себя. Наперед исследуем, что значит отвергнуться другого, тогда узнаем и то, что значит отвергнуться самого себя. Итак, что значит отвергнуться другого? Отрекающийся другого, напр. брата, или раба, или кого иного, хотя бы и видел, что его бьют, или вяжут, или ведут на казнь, или как иначе мучат, не заступается, не защищает, не соболезнует, не принимает в нем никакого участия, как бы он был совершенно ему чужой. Так точно и Христос желает, чтобы мы не жалели своего тела: бьют ли, гонят ли, жгут ли, или другое что делают, — не жалей себя. Это-то самое и значит жалеть себя. И отцы тогда жалеют детей своих, когда, препоручая их учителям, приказывают не щадить их. Так и Христос. Он не сказал: пусть не жалеет самого себя, но, что гораздо сильнее, — да отвержется себе, т. е. пусть не имеет ничего общего с самим собою, а пусть обрекает себя на опасности, на подвиги, и их переносит, так, как бы то терпел другой кто-либо. Христос не сказал: да отречется (αρνησασθω), но: да отвержется (απαρνησασθω), небольшим этим прибавлением придавая большую силу словам Своим, так как последнее гораздо выразительнее первого.

И возмет крест свой. Это следует из первого. Чтобы ты не подумал, что, отвергаясь самого себя, должен переносить словесные только оскорбления и укоризны, Он назначает предел, до которого должно простираться самоотвержение, именно — смерть, и смерть поносную. Поэтому не сказал Он: да отвержется себе даже до смерти, но: возмет крест свой, разумея поносную смерть, и действие не раз или два раза, но целую жизнь совершаемое. Беспрестанно, говорит Он, имей пред глазами смерть, и каждый день будь готов на заклание. Многие, хотя пренебрегали богатство, удовольствия и славу, но не презирали смерть, а страшились опасностей; поэтому Я, говорит Он, хочу, чтобы Мой подвижник ратовал до крови, и подвиги его продолжались до самого заклания. Итак, если нужно будет претерпеть смерть, и смерть поносную, смерть под проклятием и по подозрению в худых делах, то все должно перенести с мужеством, и еще тому радоваться. И по Мне грядет. Так как иной, и страдая, не последует Ему, когда страдает не за Него (и разбойники, напр., и расхитители гробниц и чародеи терпят много тяжких мучений), то, чтобы ты не подумал, что довольно самых бедствий, от чего бы они ни происходили, Он присовокупляет, какая должна быть причина бедствий. Какая же? Что ни делаешь, ни терпишь, последуй Христу, все за Него претерпевай и соблюдай прочие добродетели. В словах: по Мне грядет заключается и то, чтобы ты оказывал не только мужество в бедствиях, но и целомудрие и кротость, — и всякую добродетель. То и значит последовать Ему, как должно, чтобы стараться о всякой другой добродетели, и все за Него терпеть. Есть люди, которые, последуя дьяволу, терпят то же и предают за него свои души; но мы терпим за Христа, или лучше сказать, за самих себя. Они терпением вредят себе и здесь, и там; а мы приобретаем пользу и в этой, и будущей жизни. Итак, не крайнее ли это нерадение — не оказывать и такого мужества, какое оказывают погибающие, и это не смотря на то, что нам уготовано столько наград? Притом нам помогает Христос, а им никто. Еще прежде, когда посылал учеников Своих, Господь заповедал им, говоря: на путь язык не идите; посылаю вас яко овцы посреде волков; и: пред владыки же и цари ведени будете (Матф. X, 5, 16, 18). А теперь заповедывает гораздо сильнее и строже. Тогда говорил о смерти только, а теперь упомянул и о кресте, и кресте всегдашнем: да возмет, говорит Он, крест свой, — т. е. да держит и носит его непрестанно. Так и всегда обыкновенно Христос поступал: не сначала, не при первых наставлениях, но постепенно и мало-помалу предлагал труднейшие заповеди, чтобы не встревожить слушателей.

 Святитель Филарет Московский (Дроздов)

Святитель Филарет Московский (Дроздов)Отец Небесный не судит никому, но весь суд отдал Сыну Своему. Смотрите, как дивен суд Его. Как он точен и строг! Ибо наказание с преступлением измеряется одною и тою же мерою. Если человек постыдится Христа; вот преступление: — и Христос постыдится человека; — вот наказание.

Но как вместе и снисходителен суд сей! Сколько дерзновенный раб захочет унизить пред очами своими Господа славы: столько, а не более, Господь славы хочет унизить пред Собою раба дерзновеннаго: «иже аще постыдится Мене: и Сын человеческий постыдится его».

Читать дальше

Но каким бы в сем случае ни являлся нам Верховный Судия, строгим ли, дабы устрашить нас, и страхом спасти от преступления и осуждения, снисходительным ли, дабы устыдить нас, и стыдом спасительным предупредить стыд законопреступный, самое преступление, на которое произносится суд, кажется, может возбудить в нас весь ужас отвращения, и все внимание осторожности. Как? Будут люди, которые подумают, что Сын человеческий и словеса Его, то есть, Христос и Христианство, делают им стыд? — К сожалению невозможно в сем сомневаться. Будет то, что предсказывает Истина. Всеведущий Судия не провозглашал бы наказания, если бы не предвидел преступления.

Чтобы некогда Господь наш не постыдился нас, Христиане, нужно нам, в предосторожность нашу, внимательно размыслить, что значит «постыдиться Сына человеческаго и словес Его», и как можно впасть в сие преступление. «Иже аще постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелюбодейнем и грешнем: и Сын человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со Ангелы святыми». Стыдятся обыкновенно нечистаго, низкаго, презреннаго. Как же можно постыдиться Иисуса Христа всечистаго, превознесеннаго, препрославленнаго? Что значит в сем случае «постыдиться»? Дабы определить разум сего слова в устах Иисуса Христа, надлежит вспомнить, что пред тем говорил Он о кресте. «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет» (Мк.8:34). Но что был крест в очах людей, прежде нежели крестная смерть и воскресение Спасителя нашего, представили оный и по внутреннему знаменованию величественным, и чрез то купно и по внешнему знаменованию священным? Он был орудие смерти для осужденных, и между осужденными для рабов, или для людей, признаваемых достойными вместе и наказания и поругания. Посему вероятно, что люди, привыкшие ценить вещи ценою народнаго мнения, услышав учение о кресте, тотчас подумали, как трудно последовать Учителю, Который готовится и готовит учеников своих к такому необыкновенному позору; вероятно, что люди отличной образованности и изящнаго вкуса по своему времени, стыдились даже стоять между слушателями такого Учителя, Который преподает столь странное учение. На сии помышления и чувствования испытующий сердца Учитель ответствует: «иже аще постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелюбодейнем и грешнем: и Сын человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со Ангелы святыми». Из сего можно заключить, что «стыдиться Сына человеческаго» определительно значит стыдиться Иисуса Христа, яко распятаго; и что стыдиться «словес» Его значит стыдиться учения о кресте. Предостережение против сего стыда очевидно нужно было для времен, в которыя господствовало Иудейство и язычество, и в которыя для опровержения Христианской веры, и для осмеяния Христиан, как безумных, довольным почитали сказать, что они веруют в Распятаго; — как безумных, говорю я; ибо точно сие говорит Апостол: «слово крестное погибающим юродство есть»; — «мы проповедуем Христа распята, Иудеем убо соблазн, Еллином же безумие» (1 Кор. I:18, 23); и посему тот же Апостол, вместо того, чтобы объявить себя приемлющим учение Христово, верующим ему, благоговеющим пред ним, почел довольным сказать, что не стыдится онаго: «не стыждуся благовествованием Христовым; сила бо Божия есть во спасение всякому верующему» (Рим. I:16). Должно заметить, что то же преступление, которое Иисус Христос называет стыдом имени Его и учения, иначе называет Он «отвержением Его», или отречением от Него: «иже отвержется Мене пред человеки, отвергуся его и Аз пред Отцем Моим, иже на небесех» (Мф.10:33). Стыдиться Христа есть начало, а отречься от Него есть совершение одного и того же преступления. Как «сердцем веруется в правду; усты же исповедуется во спасение» (Рим. X:10): так сердцем стыдятся Христа в осуждение, чувствуют тягость и затруднение от Его учения, как несообразнаго с понятиями гордаго разума, с похотями плоти, с обычаями века сего; и в следствие таковых внутренних расположений, устами, делами и всею жизнию отрекаются от Него к погибели. Нет сомнения, что каждый благомыслящий Христианин чувствует важность сего преступления, разсматриваемаго во всем его пространстве: и может быть, некоторые думают, что самая тяжесть онаго избавляет их от опасения, чтобы не впасть в оное. Не удивляюсь, если благонамеренные, но не опытные в Христианстве, так думают. Так думал Апостол Петр, когда на предсказание Иисуса Христа, что все Апостолы соблазнятся о Нем в следующую ночь, сказал Господу: «аще и вси соблазнятся о Тебе, аз никогда же соблазнюся» (Матф. 26:33). И еще на предсказание о его троекратном отречении от Христа: «аще ми есть и умрети с Тобою, не отвергуся Тебе». Так и все Апостолы думали: «такожде и вси ученицы реша» (Матф. 26:35). Но известно, что было в следующую ночь: «тогда ученицы вси оставльше Его, бежаша» (Матф. 26:56). И Петр, который менее всех опасался падения, пал бедственнее всех прочих. Отчего же сие случилось? От того наиболее, что Петр не опасался пасть так глубоко; а того еще не изведал, как древний человекоубийца тростием и изгребием закрывает пропасти, чтобы навести на них и низринуть неосторожнаго. Если бы кто из явных и сильных врагов Христовых напал на Петра: он увидел бы опасность, и вооружился бы мужеством. Если бы прямо сказали ему: отрекись от Христа: он ужаснулся бы сего преступления, и, может быть, подлинно решился бы в ту же минуту, до смерти стоять в исповедании осуждаемаго на смерть Иисуса. Вместо того, «приступи к нему едина рабыня»: чего тут опасаться? Она ничего не говорит, и вероятно, ничего не понимает, ни о вере во Христа, ни о исповедании Его; а только любопытствует о том, кого видали с Ним вместе: «и ты был еси со Иисусом Галилейским» (Мф.26:69). Петр подумал, может быть, что не стоит труда входить в разговор о Христе с людьми, которые так далеки от Его таин, и что сие значило бы метать бисер пред свиниями. По видимому, он старался только прекратить речь. «Не вем, что глаголеши» (Мф.26:70), сказал он; я тебя не понимаю: и не сведал, как постыдный для Апостола стыд Сына человеческаго прокрался в сердце Апостола. Нападение повторено сильнее прежняго: ибо другая рабыня указала его «сущим тамо». Надлежало усилить отпор: и Петр сказал «с клятвою, яко не знаю человека» (Мф.26:71—72). Таким образом уклонение от разговора о Иисусе не приметно превратилось в отречение от Его лица. Еще нападение и улика, — и Петр «начат ротитися и клятися, яко не знаю человека» (Мф.26:74), то есть, всеми силами отрицаться от Него. Сие нечаянное и глубокое падение Петра, горько им оплаканное, попущено Провидением Божиим не для его только испытания, но и в наставление всем нам, Христиане. Он преткнулся, дабы мы научились осторожно ступать по пути спасения. «Мняйся стояти да блюдется, да не падет» (1 Кор. X:12). Если мы думаем, что решились бы пожертвовать жизнию за Христа, когда бы то нужно было: то дабы сим приятным уверением, подобно Петру, не обмануть самих себя, мы должны тщательно смотреть за собою, как поступаем в тех случаях, когда для неизменнаго исповедания Христа нужно пожертвовать чем либо гораздо менее важным, нежели жизнь. Подходит рабыня суетных приличий, и ни на чем добром не основанных обычаев, называемая в мире образованностию или людскостию (как будто без нея люди и людьми бы не были, и образа не имели), и говорит человеку, желающему быть последователем распятаго Иисуса: не ужели подлинно ты хочешь оставить путь столь многих людей разумных, разборчивых, сильных, богатых, почитаемых, любезных, которых образ жизни столько же приятен для них самих, сколько и всеми одобряем? Не ужели откажешь себе в удовольствиях и некоторых вольностях, которыя почти у всех почитаются невинными? Не ужели решишься быть странным в очах света и притчею общества? Не ужели будешь мучить себя подвигами, убивать постом, изнурять строгостями, которыя в самых отшельниках суть действие излишней, может быть, и не разсудительной ревности? До кого из желающих итти путем Христовым не доходят такия речи? К кому не приходят иногда такие помыслы? Что же скажем на сие, Христиане? Кажется, здесь дело идет не о том, чтобы отречься от Христа; нас хотят только пристыдить подозрением, «не были ль мы со Иисусом Галилейским», или не хотим ли вместо светскаго вечера, быть с Ним на всенощном бдении Его в саду Гефсиманском, где и Сам Он был с тугою и скорбию с болезненным, хотя притом совершенно свободным и охотным пожертвованием Своея воли. Нет, — говорят иные в тайных помыслах, я совсем не понимаю, что значит быть в саду Гефсиманском; я знаю, и хочу знать только такое Христианство, которое утешает, а не такое, которое учит лишаться, страдать, и каким-то непонятным образом умирать самому себе: «не вем, что глаголеши». Ах! Поберегись, желающий спасти душу свою! Если так говоришь ты: то уже ты последователь не Иисуса, возставляющаго падших, но Петра падающаго. Если ты сказал теперь об отречении от мира и от самого себя, о участии в страданиях Христовых и о крестном слове: «не вем, что глаголеши»: можно ли быть уверену, что не скажешь вскоре о Самом Христе: «не знаю человека»? Войдем в какое нибудь из обыкновенных собраний, в доме или «на преддвории» (Мк.14:68); поищем Христиан между сынами века сего вслушаемся в разговоры. Тотчас услышим ласкательство, злоречие, голос тщеславия, корысти, смех легкомыслия, вопли нетерпеливости, суждения о всем, что знают, и чего не разумеют. Но скоро ли найдем беседу, и в беседе человека, который бы свободно произносил слово, солию мудрости Евангельской растворенное, разсуждал с чадами плоти о душе, и сынам века сего напоминал о вечности? От чего же так редко говорят Христиане языком Христианским? — Они боятся, чтобы их не узнали, как Христиан, и за то не поругались им сыны века сего; чтобы им не сказали: «беседа твоя яве тя творит» (Мф.26:73). И так они таятся и молчат; — и не примечают, что стыдятся Сына человеческаго, и что их молчание иногда довольно внятно говорит миру о Иисусе: «не знаю человека»! По сим примерам каждый может указать сам себе многие случаи в жизни, в которых мы более или менее приближаемся к опасности постыдиться Сына человеческаго, или совсем отречься от Него. Будь осмотрителен, Христианин, старайся благовременно примечать, где враг спасения твоего ставит тебе ковы на пути последования Иисусу Христу, дабы или осторожно миновать оные, или мужественно разрушать. Или пусть бы не входил Петр во двор Архиереев на столь близкую опасность; или, вошедши, уже не отступал бы так далеко назад от Того, Которому хотел так близко последовать. И ты, Христианин, или не приближайся, если можно, к людям, которые имеют безстыдство стыдить тебя тем, что составляет твою славу: или, если необходимо приближиться к ним, «глаголи о свидениях» Христовых пред кем бы то ни было, «и не стыдися» (Пс.118:46). Не являй своего дела благочестия, не провозглашай своего слова о спасении, когда не призывает тебя к сему никакая обязанность, и не вызывает на то слава твоего Спасителя, чтобы тебе не впасть в лицемерие или тщеславие: но не оставляй Богоугоднаго дела потому, что миру кажется оно странным; и когда захотят отлучить тебя от участия в скорбях, страданиях и поношениях распятаго Иисуса, скажи с благородною твердостию: «знаю человека», и желаю с Ним жить и умереть, чтоб и по смерти жить с Ним как с моим Спасителем и Богом. Не постыдись, когда крестом Христовым хочет стыдить тебя «род прелюбодейный и грешный», да не будешь постыжден «пред Ангелами Святыми, пред Сыном человеческим во славе Его, и пред Отцем Его небесным», но да внидешь во славу Того, Которому подобает слава во веки. Аминь.

    Протоиерей Святослав Зулин

Протоиерей Святослав ЗулинСегодняшнее воскресенье называется Неделей по Воздвижении – это первое воскресенье после праздника Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня. И Святая Церковь в этот день снова напоминает нам слова Христовы о крестоношении, о необходимости взять крест свой и последовать за Господом Иисусом Христом. Господь говорит: кто хочет спасти душу свою, тот погубит ее, а кто погубит душу свою ради Меня и Евангелия, тот спасет ее. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, все блага этого мира, а душе своей повредит?..

Читать дальше

   Действительно, какой выкуп даст человек за душу свою?. Душа больше всех сокровищ земли. Все блага земли недостойны даже былинки в Царствии Божии. Святые отцы учат, что душа больше тела, и даже не вмещается в границы нашего тела. Некоторые утверждают, что седалище души есть сердце, другие утверждают, что разум, но святые отцы говорят – нет, душа больше тела, она не вмещается даже в тело. Действительно, душа гораздо, гораздо драгоценнее. И для того, чтобы спасти душу, необходимо отвергнуться себя. Под словом «себя» Господь имеет в виду все блага мира – удовлетворение плоти, похоти, сладострастия, тщеславия, гордыни, превозношения себя над другими. Действительно, нужно настолько смирить себя ради Бога, ради Евангелия, нужно настолько послужить Христу в уничижении, смирении, что… кажется, «погубить себя».

Вот таким путем шли святые угодники Божии. Они отрекались от мира, от всего, шли узким путем. А Господь и говорит о необходимости идти узким путем, потому что именно узкий путь ведет в Царство Божие. Широкий же путь ведет в погибель. Когда говорят: живи как все, будь как все – значит, говорят именно об этом, о погибели. Есть такое выражение «средства массовой информации», это и подразумевает «средства погибельной информации». Действительно, мы видим, что по телевизору, в печати, в основном, преобладают темы порока, насилия, того, что губит душу человеческую. И только узкий путь ведет во спасение.

В узком смысле любой христианин есть инок, он уже иной, он, грубо говоря, «белая ворона». И не нужно этого бояться – быть другим, мы действительно с вами «иноки» – другие люди, не от мира сего, люди, предназначенные для Царства Божия. И потому мы уже должны жить не земными, плотскими категориями, а небесными, это и есть то самое, о чем говорит Господь- взять крест, т.е. жить в уничижении, лишении, как бы «погублении» себя – ради Бога, ради Евангелия, ради Царства Божия. Купец, ищущий хорошие жемчужины, если находит одну, самую драгоценную, самую лучшую – не раздумывая, идет и продает все жемчужины, которые у него есть, и покупает эту драгоценную жемчужину. Также и мы, как бы много мы не имели, призваны все это вменять ни во что по сравнению с Царством Божием, благами жизни «будущего века».

 

Вопросы для индивидуального размышления

  • Хотите ли вы идти за Иисусом?
  • Что вам приходится претерпевать ради этого, сражаясь с грехом?
  • Что вы не делаете из того, что должны делать и что самое легкое, что вы можете начать делать?

Запишите свои ответы в блокнот. Если хотите, поделитесь своими мыслями здесь.

Данный материал подготовила
Татьяна Зайцева редактор раздела Евангельских групп

 

 Вы можете ответить на вопросы в комментариях

Теги: , , , , , ,